64.22p
70.94p
01:44
21.09.2019
7289
 

35-я береговая батарея: взрыв 2-й башни. Версия происшедшего (фото)

 

Встройте "ИНФОРМЕР" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен
Добавьте "ИНФОРМЕР" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google
Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках

17 декабря 1941 года во второй башне 35-й береговой батареи произошёл взрыв, унесший жизни 34-х (Это количество погибших указывает в своих воспоминаниях командир батареи капитан А. Я. Лещенко. По другим источникам, а именно, по тексту вывода комиссии о причинах взрыва, приводится цифра – 35-ть погибших) батарейцев. Такая информация, без детализации произошедшего, долгие годы подавалась и принималась, как некоторая официальная версия. Мол – так случилось... Погибли люди. На то, мол, и война.

Но ЧТО именно произошло? 

Поразмышляем. 

Причём, размышлять будем, используя исключительно, так называемые, «открытые источники». Следует принять во внимание, что эти источники весьма скудны – из непосредственных свидетелей и участников произошедшего непосредственно в башне, по понятным причинам, своих свидетельств не оставил никто... Они погибли там, в башне. Все же остальные рассказы о произошедшем, в том числе, и командира батареи А. Я. Лещенко (Алексей Лещенко. Валерий Лещенко. «Выверено жизнью и смертью…». Полипринт, 2011 г.) – носят несколько опосредованный характер. 

Впрочем, и того, с чем мы ознакомимся ниже, вполне достаточно для выдвижения версии произошедшего. 

А произошло, не много не мало, – полное, то есть тотальное разрушение второй башни. Почти 1000 тонная конструкция башни (вес башни без стволов – 770 тонн. Ствол с замком – 50 633 килограмма, то есть два ствола в башне – это ещё чуть более 100 тонн) была сорвана с погона на 4-5 сантиметров и накренена. И не только...

Впрочем, дадим слово инженеру Алексееву Андрею Андреевичу (Алексеев А. А. «Севастопольские записки военного инженера: воспоминания». Севастополь, 1960 г.), который руководил восстановлением башни. Вот его впечатления от увиденного: 

«...Наконец мы подошли к месту, где не так давно возвышалась вторая башня. Глаза напрасно ищут привычную конструкцию и конфигурацию башни, ее нет. Из бетонного котлована торчит обгоревший, бронированный островок с двумя, безжизненными орудиями, вытянувшие свои длинные хоботы, вдоль бетонной дорожки бруствера. Мы подходим ближе. Любопытство растет с каждой секундой. Вертикальные броневые листы, издали изображающие островок, покосились и осели внутрь котлована. Крыша башни, состоявшая из пяти броневых листов, отсутствовала. Главный броневой лист крыши весом восемьдесят тонн исполинской силой взрыва был отброшен на несколько метров и лишь уголком зацепился на вертикальной броне, образуя как будто защиту от далеких взоров противника. На угрюмых, обгоревших вертикальных стенках брони, подобно паутине, висят обрывки проводов с патронами для светильников и разного рода приборами контроля наведения башни. 

Для ясности истории и грандиозности поставленной задачи, мы не смеем скрывать от читателя, что на первый взгляд башня представляла груду металлолома. Всем любопытно взглянуть внутрь броневого остова. Мы взбираемся сначала на орудие и прямо заходим в боевое отделение. Полковник Донец (Емельян Петрович Донец, полковника, начальник отделения складов материальной части артиллерии, заместителем начальника артотдела Черноморского флота. Под его непосредственным командованием производилось снятие пушек с затонувших кораблей и установка их на новых береговых батареях, ремонт орудий, в том числе и на 35-й батарее) идет первым, я за ним, а остальные гуськом двигаются за нами. 

Внимательно рассматриваю перекосившееся и обгоревшее стальное сооружение. 

Попутно я думаю: «А стоит ли восстанавливать эту башню? Все-таки не так просто из этой кучи металлолома выбрать пригодное, изготовить взамен поломанных, собрать это все в единый организм и пустить в надежное действие»... 

По воспоминаниям А. Г. Репкова (Начинал службу в звании лейтенанта 1-го отдельного артиллерийского дивизиона береговой обороны Главной базы ЧФ в должности командира взвода управление огнём на 30-й береговой батарее. Во время второго штурма Севастополя командовал выносным корректировочным постом. Был контужен. После госпиталя, в конце декабря 1942 года, направлен командиром второй (разрушенной взрывом) башни 35-й береговой батареи. («Восемь месяцев в осаждённом Севастополе», воспоминания офицера-артиллериста береговой обороны)): «В боевом отделении я увидел только груду исковерканного железа. На телах орудий, смяв центральную переборку, лежал большой лист брони. Всё было искорежено, поломано и ничто не напоминало тот строгий порядок и чистоту, которыми всегда отличались башни на береговых батареях… На левом орудии замок был оборван и лежал в правой стороне башни у переборки… Во всех отделениях находили обугленные тела погибших краснофлотцев с огнетушителями в руках, пытавшихся бороться с огнем…». 

Фактически, башни нет, – а присутствует груда металлолома. То есть четвёртая часть всей крупнокалиберной артиллерии Севастопольского оборонительного района – уничтожена. Без помощи немецкого артиллерийского монстра пушки «Дора» или авиации «Люфтваффе». И уничтожена на длительный срок – более трёх с половиной месяцев, так как первый выстрел из восстановленной башни был произведён только 3 апреля 1942 года. 

Запомним слова Алексеева: «...взрыв исполинской силы...»

ЧП? Бесспорно. 

Да ещё какое! 

Всенепременно было произведено расследование произошедшего, которое обязано было определить причины, вызвавшие столь масштабную по последствиям катастрофу. 

И оно было произведено. 

Из политдонесения Политуправления Черноморского флота: 

«… В числе погибших 35 человек, 30 сгорело, пять получили сильные ожоги и умерли… 

Следует отметить, что в связи с катастрофой второй башни вся 35 батарея вышла из строя, т. к. первая башня начала менять пушки ввиду полного их расстрела. 

По мнению комиссии, назначенной Военным советом Черноморского флота взрыв мог произойти по следующим причинам: 

1. Затяжной выстрел 

2. Поршень замка не был очищен от тлеющих остатков предыдущего заряда. 

Комиссия признала наиболее вероятной вторую причину. 

На аналогичной батарее №30 после каждого выстрела производилась прочистка запального отверстия грибовидного стержня и смачивание его влажной тряпкой. На батарее №35 вышеуказанное мероприятие не проводилось. К сожалению, точная причина взрыва второй башни так и не была установлена. 

Состояние второй башни в результате взрыва было следующее: 

Правое орудие – …механические повреждения второго цилиндра снаружи. В результате сильного удара по телу орудия на цапфу была большая нагрузка, в результате верхняя крышка подцапфенника имеет сдвиг вверх. Сорван кронштейн для крепления прицельной трубы, колонка автоматического поста сорвана и разбита. 

Левое орудие – …лебедка привода сорвана и смята, разбит резервуар компрессора, верхняя крышка подцапфенника сорвана, колонка автоматического поста сорвана и смята, тяги и рукоятки погнуты. Пост командира башни разбит. 

Взрывом вся горизонтальная броня была выброшена наружу, одна плита свалилась в боевое отделение. Вертикальная броня в секторе 200 градусов села вниз. 

Прибойник – головка хобота сорвана и разбита, хобот деформирован, клоц разбит, цепь порвана. 

Боевой стол поднят на 30 см, в результате чего цевочный обод порван в двух местах. Цевочные колеса и вертикальные валы сорваны и погнуты. 

Пол стола в боевом отделении местами погнут, кромка пола, на которой крепится вертикальная броня просела вниз, погнув угольники и кницы. 

Шахта зарядника разбита и выгнута. Направляющие зарядников сорваны и погнуты, особенно левый, правый погнут незначительно. 

Переборка погнута, фундаментальная втулка центрального штыря погнута и разорвана...». 

То есть, подтверждается полное разрушение, увиденное Алексеевым. И самое главное: «...к сожалению, точная причина взрыва второй башни так и не была установлена...», хотя «...тлеющие остатки предыдущего заряда на поршне замка...» комиссия приняла за основное объяснение. Только объяснение чего – пожара, возникшего от воспламенившегося пороха? Да, пожар был. Но комиссия, надо понимать, состоявшая из специалистов, затруднилась назвать причину взрыва, то есть – не установила того, ЧТО, то есть какое взрывчатое вещество и в каком количестве взорвалось, уничтожив башню. То есть, комиссия «сработала впустую»? Однако – не установила, или – не озвучила? 

Снова дадим слово снова инженеру Алексееву: «Полковник Донец достает из своего сейфа объемистую красную папку, неторопливо ее развязывает, разыскивает среди немногочисленных бумаг нужный документ и сует его мне. 

– На, Андрей Андреевич, читай, да сразу соображай, можем ли мы теперь же приступить к работам. Видимо это орешек будет еще крепче, чем тридцатая, и раскусить его будет нелегко. 

Я внимательно прочитываю доклад Моргунова (Моргунов Петр Алексеевич. Летом-осенью 1941 г. руководил строительством сухопутных оборонительных рубежей Главной базы Черноморского флота и артиллерийского укрепрайона на севере Крыма. С ноября 1941 по июнь 1942 г. являлся заместителем по береговой обороне Ф. С. Октябрьского, командующего Севастопольским оборонительным районом. После войны опубликовал книгу об обороне Севастополя: «Героический Севастополь») на имя Военного Совета о взрыве второй башни тридцать пятой батареи и необходимых мероприятиях по восстановлению этой башни. Среди обзора действий батареи, была сказано, что разрушенная от взрыва боеприпасов вторая башня тридцать пятой батареи должна быть восстановлена в ближайшее время, и что работу следует поручить артиллерийскому отделу Флота...». 

П. А. Моргунов в своих воспоминаниях пишет следующее: «17 декабря на 35-й береговой батарее случилось большое несчастье. Во время боя в 13 час. на второй башне батареи, которая с утра вела огонь по танкам и пехоте противника, произошел взрыв. В результате взрыва башня была сильно повреждена, сорвана броневая крыша. Счастье еще, что не взорвались снаряды внутри башни, хотя несколько штук лежало в готовности для подачи к орудиям. Как было установлено, взрыв произошел по техническим причинам…». 

Но что это за «технические причины»? Из выводов специальная комиссия во главе с флагманским артиллеристом флота капитаном 1 ранга Руллем, занимавшейся выяснением причин взрыва, сказано – взорвались боеприпасы. То есть – снаряды? В воспоминаниях Моргунова – снаряды, то есть боеприпасы – не взрывались.

Об это указывает и А. Г. Репков: «…Рядом со снарядной тележкой у стены башни лежали семь обгоревших боевых фугасных снарядов, тележка отброшена в другую сторону, все переборки обоих шахт, по которым снаряды и заряды подаются к орудиям, покороблены, механизмы и арматура поломаны, все кабели оборваны…». 

Эти закопчённые снаряда, затем, вручную выносили из подбашенного отделения. И в этих опасных работах принимал личное участие А. Г. Репков. Или в выводах комиссии Рулля речь идёт о каких-то иных боеприпасах, кроме снарядов, находившихся на момент катастрофы в башне?! 

Но вернёмся к Алексееву. Из прочитанного Алексеев узнает, что причина разрушения башни: «...от взрыва боеприпасов...». Но, получается, что в другом(!?) тексте той же комиссии говорится, что причины взрыва – не определена! 

Так что тогда читает Алексеев, и какой напрашивается вывод? 

Предварительно, следующий: Алексеев явно не то, что не договаривает, но и вообще ничего не говорит о своих мыслях по поводу взрыву, кроме его «колоссальности». И, вероятно понимает, что там написанное, им прочитанное и доведённое до нас в его воспоминаниях, это не доклад о причинах, приведших к взрыву с самым главным выводом – взрыва, опять же, ЧЕГО? – а отписка. Или для сокрытия истинных причин, или по причине непрофессионализма членов комиссии. В непрофессионализм – верится мало... Ибо то, что это взорвались «штатные» боеприпасы батареи, то есть снаряды (как это звучит в прочитанном Алексеевым) – явно не соответствует действительности

Вообще, читая выводы комиссии, составленной из людей знающих, как и читая воспоминания людей не менее разбирающихся в артиллерийском деле и техническом устройстве башни, создаётся ощущение какого-то сюрреализма: никто НЕ ЗНАЕТ, отчего возник пожар, и НИКТО не знает, что взорвалось!? Если бы в состав комиссии входили, например, сапожники, а по разрушенной башне бродили пирожники, стараясь докопаться до причин катастрофы – тогда, да, вывод был бы один: бес попутал… Некой «технической» причиной. 

 Но, думается – не бес, а тот самый «человеческий фактор», озвучивать который специалистам – было не с руки… 

Кстати, Донец говорит о ремонтных работах, которые производились на 30-й батарее, после того, как в обе её башни попали 600-т миллиметровые снаряды от немецкой мортиры типа «Карл»: «…6 июня 1942 года противник применил для обстрела батареи №30 сверхмощную артиллерию – две 600-мм мортиры. Ему удалось вывести из строя вторую башню, в которой была пробита броня и повреждено орудие. В ночь на 7 июня башня усилиями бригады рабочих под руководством бригадира С. И. Прокуды и личного состава батареи была введена в строй, но могла действовать только одним орудием. 7 июня произошло попадание 600-мм снаряда в первую башню. Второе попадание было в бетонный массив батареи, снаряд пробил трехметровый железобетон и повредил отделение химических фильтров батареи». 

Немецкие снаряды очень серьёзного калибра при попадании в башни «тридцатки» – не разрушили их, а только – повредили. А ведь взрывчатки в снарядах немецких мортир, в зависимости от их модификации (бетонобойный или фугасный), было от 280 килограммов до 460 килограммов. 

Г. И. Ванеев в своей работе: «Севастополь 1941-1942. Хроника героической обороны. Книга 1» пишет следующее: 

«В течение всего дня артиллерия Приморской армии и береговой обороны непрерывно вела огонь по наступающей пехоте и танкам противника, который нес большие потери, но упорно продолжал рваться вперед. В ходе ведения огня на 35-й береговой батарее в 13.00 на второй башне произошел взрыв. В результате башня была сильно повреждена, сорвана броневая крыша, были убитые и раненые. Счастье, что не взорвались снаряды внутри башни. Было установлено, что взрыв произошёл по техническим причинам...». 

Обратите внимание, Ванеев уточняет: «...не взорвались снаряды внутри башни...». О каких снарядах «внутри»(?) башни идёт речь – не совсем понятно. В башне – не снаряды, не полузаряды к ним – не хранились и «по углам боевой части башни не валялись для запаса». 


Так выглядела, в момент постройки, башня МБ-2-12, аналогичная тем, которые были установлены на 35 батарее. Если где снаряды и могли в ней «храниться» – так только в стволах перед выстрелом или в подбашенном (перегрузочном) отделении, находящимся под стальной палубой вращающейся части артиллерийской установки. В это отделение снаряды и заряды подавались на зарядные устройства стволов из помещений над погребами, располагавшихся «по кругу» в горизонтальной плоскости вокруг перегрузочного отделения и отделённого от этого отделения 2-3 метровой бетонной стеной. 

На фото – снаряд и пенал полузаряда к нему возле той самой стены, отделяющей перегрузочное отделение башни от помещений погребов. 

Да и сам процесс зарядки – полностью автоматизированный – занимал секунды. Комендоры в казённики орудий руками почти полутонные снаряды и почти 70 килограммовые полузаряды – не засовывали. Зачем же их было бы хранить в боевом отделении рядом с казённой частью орудия? Так там и места свободного для этого – не предусмотрено. Тем более, лотки на рельсах для заряжание стволов, с которых снаряд и полузаряды подавались к элеваторам для, в свою очередь, подачи их к казённой части пушки на заряжание, находились в этом самом подбашенном пространстве. В котором, до «палубы» вращающей по погону боевой части башни – почти 4-е метра. Место вращения – выступ, где заканчиваются металлические полосы на фотографии. И подавались снаряды и заряды со стороны погребов через специальные, так называемые «податочные» трубы, которые хорошо видны на фотографии. 

Возможно, для ускорения темпов стрельбы, здесь, под полом боевой части башни, и находились неразорвавшиеся снаряды и загоревшиеся полузаряды (картузы) к ним – о чём пишет Репков. 

Пушка, стреляющая не унитарным выстрелом, как например зенитное орудие, например, обоймой из четырёх выстрелов (когда снаряд в гильзе, а в гильзе – порох), а имеющая раздельное (картузное) заряжение для производства залпа – не автомат и не пулемёт и «беспрерывную» подачу в ствол снарядов и картузов «из обоймы» – не предусматривает. Заряжание. Доклад о готовности к стрельбе. Наводка орудия по приборам согласно указаниям с поста управления огнём. Команда. Звонок. Ревун. Выстрел. И снова – заряжание… 

Возможно, Ванеев имел в виду, что не взорвались снаряды в погребах? 

Правильно – они и не могли взорваться и не взорвались, ибо погреба были затоплены. Причём, как погребас порохом, то есть полузарядами, так и погреба со снарядами – ибо хранились они отдельно друг от друга. 

И не только затоплены. Л. Г. Репков уточняет: «…комендоры отделений снарядных и зарядных погребов… сумели закрыть противопожарные крышки «податочных труб» и, тем самым, изолировать перегрузочное отделение башни от погреба и предотвратить взрыв всех погребов… …Если бы это случилось, то размеры катастрофы были бы значительно больше. От детонации могли взорваться погреба первой башни. И тогда всей батарее наступил бы конец…». 

Но ЧТО же тогда «...по технической причине...» со слов Ванеева и «…исполински…», если вернуться к словам Алексеева, всё-таки взорвалось в башне!? 

Ведь, если Ванеев пользовался отчётами архивов, то Алексеев (да и не только он), как специалист, описывает увиденное им лично! И не верить ему про то, что взрыв был «исполинской мощности» – нет никакой причины. Кстати, в снаряде, в зависимости от его назначения (фугасный, осколочный, бронебойный и т. д.), самого взрывчатого вещества было от 100 до 125 килограммов. Но, в любом случае, находящегося в нём ВВ (взрывчатого вещества) – явно не хватало на чудовищность взрыва. Тем более – снаряд и не взорвался. Ибо, находясь уже в стволе – он просто своим подрывом разорвал бы ствол «в тюльпан» или «в ромашку». А Алексеев пишет: «...островок с двумя, безжизненными орудиями, вытянувшие свои длинные хоботы, вдоль бетонной дорожки бруствера...». То есть стволы – остались невредимыми. Значит, рвануло не в стволах, а в башне. 

Именно это и подтверждает в своих воспоминаниях командир батареи А. Я. Лещенко: 

«В 16 часов 10 минут батарея вела огонь по скоплению живой силы в районе деревни Верхний Чоргунь. 

Давали последний выстрел по этой цели. 

Я имел привычку после каждого выстрела пускать секундомер и следить по нему момент падения снаряда. И вдруг, через 15-18 секунд после пуска секундомера, я услышал звук выстрела, т.е. на 15-12 секунд раньше, нежели позволяет наша скорострельность. В этот же момент сигнальщик с наблюдательного поста доложил: «Над II башней вижу большой столб дыма». 

По телефону 2-я башня не отвечает. Глянув в амбразуру боевой рубки, я увидел столб дыма и огонь над второй башней. Приказал: «Пожарная тревога, пожар во второй башне, погреба второй башни затопить», – что и было немедленно выполнено. 

Доложив на КП дивизиона о происшедшем и отданным приказам, отправился немедленно на место для личного руководства. По прибытию на место я увидел страшную картину – вся горизонтальная броня башни сорвана, электропроводка, краска, ящики с инструментом горят, прислуга башни убита и трупы горят в бушующем пламени. 

Личный состав аварийной партии ликвидируют пожар. 

У входа в башню тоже бушевало пламя, в котором рвались патроны и гранаты, оставленные матросами, обслуживающими погреба с боеприпасами. 

Подойти для тушения пожара туда было невозможно, из-за летящих осколков. 

Инженер-электрик Широков и матрос Пересада, одев каски, ползком подобрались и, протянув пожарные шланги, затушили пожар у входа в башню. 

В это время на батарею начало прибывать начальство: командир артиллерийского дивизиона Радовский, начальник артиллерии БО Файн. Прибыл также на батарею и начальник Особого отдела флота. Он, по всей вероятности, посчитал, что в башне сработала вражеская рука, т.к. отдал приказание меня арестовать, что и было немедленно сделано. У меня отобрали оружие и посадили в кают-кампанию под охраной моих же матросов. 

Мне и самому была не ясна причина катастрофы. Считать, что взрыв произошел от неумелого обращения с боеприпасами или других причин, зависящих от личного состава, например: незнание инструкций по эксплуатации матчасти, я не мог. Личный состав инструкции и матчасть знал отлично, провел десятки боевых стрельб и всегда техника была приготовлена отлично и действия личного состава у механизмов были безукоризненным. 

Вторая версия – это предположение вредительства со стороны личного состава. Но так как личный состав, обслуживающий орудия, был кадровый и прослуживший порядочное время на батарее и был обученным, да и к тому же, все погибли при взрыве, я исключил эту версию. Я терялся в догадках и не мог прийти к какому-либо выводу. 

В кают-кампанию зашел флагманский артиллерист капитан 1 ранга Рулль А.А., бывший, в свое время, командиром 35-й батареи, когда я был еще командиром орудия. 

Он начал разговаривать со мной на разные темы и совсем не касался катастрофы. 

Разговор на отвлеченные темы меня немного успокоил и, видя, что я начал приходить в себя, флагарт спросил, в чем причина. 

Я ответил, что и сам не знаю, меня вскорости арестовали, и я не разобрался, не успел ничего рассмотреть, так как в башне все горело. 

Август Андреевич сказал, что часового у дверей уже сняли, что мы пойдем на место и разберемся. 

На батарею прибыл генерал-майор Моргунов П.А и мы все вместе направились в башню. 

В башне заканчивали тушение пожара. 

Страшную картину разрушения увидели мы, зайдя в перегрузочное отделение башни. Искореженные механизмы, трупы сгоревших матросов на боевых постах, некоторые из них с огнетушителями в руках. 

Для уточнения погибших построили личный состав башни, и когда я увидел, что почти половины состава башни нет в строю, сердце готово было разорваться на части. 

34 человека мы не досчитались в строю, 34 наших боевых товарища погибли на боевых постах… 

Отдав распоряжение о подготовке всего необходимого к похоронам погибших, я зашел в башню. 

Для выяснения причины катастрофы была составлена комиссия под председательством А.А. Рулля, в которую вошел и я. 

Комиссия установила, что взрыв произошел от воспламенения заряда в каморной части орудийного ствола при недокрытом замке орудия. А воспламенился заряд от тлеющих остатков от картуза заряда, не сгоревших во время предыдущего выстрела. 

В дальнейшем, при стрельбах этой партией зарядов подтвердилось, что после выстрела в зарядной каморе оставались прилипшие к стенке тлеющие остатки картуза, которые не выдувались продуванием при давлении воздуха в баллонах 120-130 атмосфер. 

Предположение комиссии такое, что тлеющие остатки картуза воспламенили заряд во время заряжания. Без давления бездымный порох горит спокойно. Как только при закрывании затвора начало создаваться давление пороховых газов, произошел выстрел при недокрытом замке. Газы снаряд вытолкнули, и он пролетел около 3-х километров, а так как замок еще не сцепился с казенником, то его оторвало, и факел огня вырвался из канала, сорвал броневую крышу башни, сжег находящихся людей в боевом и рабочем отделениях башни. 

Этим же факелом подожгло семь зарядов, находящихся в перегрузочном отделении. 

По все вероятности заряды горели относительно спокойно, пока не начало создаваться давление, т.к. прислуга подачи перегрузочного отделения успела схватить огнетушители и даже разбить некоторые, но в этот момент произошел взрыв зарядов, который и причинил большие повреждения в перегрузочном отделении и вызвал пожар. 

Личный состав погребов оставался задраен в погребах, а погреба во время пожаров залили водой. Прислуга погребов поднялась по стапелям к подволоку (потолку), где создалась воздушная подушка и находилась там до спуска воды и открытия погребов. Несмотря на грозившую им гибель, матросы и младшие командиры боевые посты не бросили. Они знали, что если во время пожара открыть броневые двери для выхода, то может взлететь на воздух вся батарея. 

После катастрофы наша батарея замолчала. Личный состав первой башни дни и ночи трудился на замене стволов. Оставшийся личный состав 2-й башни провел уборку в башне и подключился к первой башне. Надо было сократить время на замену стволов и ввод ее в строй…». 

В этом описании странностей больше, чем ясностей. 

Лещенко пишет: «…По прибытию на место я увидел страшную картину – вся горизонтальная броня башни сорвана, электропроводка, краска, ящики с инструментом горят, прислуга башни убита и трупы горят в бушующем пламени…» и следом: «…у входа в башню тоже бушевало пламя, в котором рвались патроны и гранаты, оставленные матросами, обслуживающими погреба с боеприпасами. Подойти для тушения пожара туда было невозможно, из-за летящих осколков…». 

Получается, что картину разрушения он мог видеть только с бруствера вокруг башни, ибо горизонтальные броневые листы были сорваны. Чем сорваны? 

Лещенко пишет: «Комиссия установила, что взрыв(!?) произошел от воспламенения заряда в каморной части орудийного ствола при недокрытом замке орудия. А воспламенился заряд от тлеющих остатков от картуза заряда, не сгоревших во время предыдущего выстрела… 

Предположение комиссии такое, что тлеющие остатки картуза воспламенили заряд во время заряжания. Без давления бездымный порох горит спокойно. Как только при закрывании затвора начало создаваться давление пороховых газов, произошел выстрел при недокрытом замке. Газы снаряд вытолкнули и он пролетел около 3-х километров, а так как замок еще не сцепился с казенником, то его оторвало, и факел огня вырвался из канала, сорвал броневую крышу башни, сжег находящихся людей в боевом и рабочем отделениях башни

Этим же факелом подожгло семь зарядов, находящихся в перегрузочном отделении. 

По все вероятности заряды горели относительно спокойно, пока не начало создаваться давление, т.к. прислуга подачи перегрузочного отделения успела схватить огнетушители и даже разбить некоторые, но в этот момент произошел взрыв зарядов, который и причинил большие повреждения в перегрузочном отделении и вызвал пожар». 

Факел огня, вырвавшийся из канала ствола людей пожечь и пожар вызвать – мог. И вызвал, и пожёг. А вот сорвать(!?) броневую крышку башни весом в 80-т тонн, причём, не просто покоем лежащую плашмя на каркасе, а зафиксированную специальными болтами-гужонами, что придаёт дополнительную жёсткость всей конструкции и требует дополнительных усилий для её разрушения! Да ещё и сорвать горизонтальные броневые листы по дуге в 200 градусов от всей окружности башни, также закреплённые этими самыми болтам! Да и вообще полностью разворотить всю башню, переломав внутри все механизмы – факел огня не мог. 

Огонь – это одно, а взрыв – это другое. 

В башне порох – горел, а не взрывался. Это – слова самого Лещенко. 

Ибо горел порох, со слов Лещенко, не в замкнутом пространстве каморной части ствола, где, практическое моментальное, сгорание пороха в этой замкнутости создаёт давление пороховых газов, «выбрасывающее» снаряд из ствола…, а просто, хотя и бурно, горел. В том числе, возможно, и факелами. 

Кстати, скорее всего, часть порохового заряда как раз ушло на то, чтобы снаряд, именно с взрывчатым веществом внутри него, и вытолкнуть на 3 километра из ствола. 

И этой оставшейся части пороховых газов с огнём, вырвавшихся из казённика ствола в башню, хватило на то, чтобы полностью разрушить башню?! 

Подобное объяснение про факел, разорвавший(!?) башню(!?) – ровным счётом ничего не объясняет и более чем странно звучит из уст профессионала… 

Снаряда – улетел на 3 километра. То есть, взрывчатого вещества в боевой части башне – нет. Оно улетело вместе со снарядом. 

Если во втором стволе тоже был снаряд, то он не взрывался – стволы были не повреждены. 

ЧТО же взорвалось в башне? 

Под полом боевой части, в перегрузочном отделении горят!.., именно горят, а не взрываются, ещё семь картузов пороха. Что и понятно со слов самого Лещенко: «Без давления бездымный порох горит спокойно», ибо, откуда там создастся давление – это же не казённик пушки, а вполне просторное помещение. 

Именно для горения пороха и пожара, а не взрыва пороха. 

И там идёт борьба с пожаром за живучесть башни. 

И эту борьбу, которую вёл личный состав башни, подтверждают слова Репкова: «…Во всех отделениях находили обугленные тела погибших краснофлотцев с огнетушителями в руках, пытавшихся бороться с огнем…». 

Неумелого обращения с боеприпасами, со слов Лещенко, – нет. Диверсии – нет. Не знания инструкций по эксплуатации матчасти – нет. Но и башни – нет! А вот летящие во все стороны раскалённые осколки гранат и патронов – есть. Запомним это. 

Причина возникшего пожара – бесспорно, порох. 

Причина взрыва – взрывчатое вещество. 

Но – какое?! 

Снаряды – не в боевом отделении башне, не в перегрузочном отделении, не в погребах – не взрывались. А другого – если так можно выразиться, «штатного» – взрывчатого вещества в башне не было. 

Точнее, по докладу комиссии – не было, ибо о нём ничего не говорится. 

Так какое взрывчатое вещество тогда взорвалось, тем более в количестве, просто разметавшем башню, причём – изнутри? 

Получается так – что не штатное

И выводы комиссии об этом – умалчивают. 

Но откуда ему было бы там, в башне, взяться, этому самому «не штатному» взрывчатому веществу? 

А вот здесь весьма интересно обратиться к словам Неменко Александра Валериевича, высказанными им в работе «Севастополь. Хронология второй обороны. Часть 1», а именно: «…Получив 27-го октября сообщение о прорыве линии фронта, командующий флотом немедленно начал эвакуацию флотских частей из Крыма и Тендровского участка… В срочном порядке вывозился боезапас, оборудование заводов, готовились к вывозу госпитали. Береговые батареи еще в конце октября были подготовлены к взрыву. Севастополь защищать не собирались. Причем решение было принято на уровне Командующего войск Крыма. Ф.С.Октябрьский убедил, Г.И.Левченко, что Севастополь не удержать, и нужно продержаться 5-7 дней, чтобы вывезти из города все ценное…». 

Значит, из фразы: «…Береговые батареи еще в конце октября были подготовлены к взрыву…», – вполне следует – как версия! – что стороннее взрывчатое вещество (в больших количествах!) именно таким образом и могла оказаться, в том числе, и во второй башне 35-й береговой батареи уже в конце октябре 1941 года. И проявило себя менее чем через два месяца этого же года, 17 декабря... 

Из воспоминаний А. Я. Лещенко: «О прорыве Юшуньских позиций и захвате противником Евпатории я узнал от представителя артиллерийского управления Черноморского флота, прибывшего на батарею проверить, как подготовлены запасные тела орудий к подрыву... 30 октября на батарею прибыли представители артотдела флота и артуправления ВМС. Мы направились на пристань, где хранились тела орудий. Они осенью прочищены и наложена новая смазка, дульные и казённые пробки замазаны специальной смазкой.  

– А скажите, командир батареи, как вы будете их подрывать и что для этого приготовили? 

Признаться, меня этот вопрос удивил, я не задумывался над этим, хотя ЗАПАС взрывчатки и подрывных патронов на батареи был». 

То есть, ПРОСТО взрывчатка, не в снарядах, на батарее – была. Это – подтверждение слов Неменко.   

Что это была за взрывчатка, в каком количестве, какова была схема закладки- минирования (если таковое было произведено в октябре 1941 года), то есть размещение её в башне и, как должен был производиться подрыв и т. д. – требует дополнительного исследования. Как и поисками ответа на вопрос – происходило ли в впоследствии разминирование башни, убраны ли были только детонаторы (подрывные патроны, бикфордовы шнуры и т. д.) или была убрана вся взрывчатка (или – не убрана!?), какой тип (по характеристикам) взрывчатки использовался, что могло привести к её детонации в условиях форс-мажора пожара, летящих осколков и т. д. … 

И – как следствие – взрыву колоссальной силы, уничтожившему 17 декабря 1941 года вторую башню 35-й береговой батареи 1-го отдельного артиллерийского дивизиона береговой обороны Главной базы ЧФ, 18-го июня 1942 года ставшего Гвардейским… 

Это – всего лишь версия. Но и все существующие на сегодня объяснения взрыва во второй башне, также всего лишь версии… 

И вот что ещё интересно. В своих воспоминаниях А. Я. Лещенко пишет: «Настал момент взрывать батарею, чтобы она не попала в руки врага…» Это – не то, первое минирование в октябре 1941 года, а последующее, уже фактически после сдачи города. 

Лещенко продолжает: «…батарею подготовили заблаговременно… На батарее по боевой организации, еще в мирное время, готовилась минно-подрывная партия... Во время третьего штурма к башням были подведены, специально для подрыва, электрокабели. Был запас взрывчатки, глубинные бомбы – 10 штук, по 5 в башню. Были подготовлены подрывные патроны для КП батареи и для запасных топливных баков. Взрывчатка была заложена в ночь с 1-го на 2-е июля». Город официально «…оставлен нашими войсками 3 июля 1942 года…». 

Здесь сразу напрашивается вопрос, а именно – если, следуя словам Лещенко, башню 17 декабря 1941 года разрушал «факел огня от пороха», то зачем было минировать башню взрывчаткой, а не использовать ещё раз так хорошо уже себя «зарекомендовавший» порох? 

Однако каждую башню взрывали 5-ю глубинными бомбами. О типе глубинных бомб ничего не говорится, но примем к сведению, усреднёно, что в каждой из них было по 150-180 килограммов взрывчатого вещества. То есть, в целом, где-то почти тонной взрывчатки предполагалось уничтожить каждую башню.

Башни – взорвали. 

Вот фотография башни батареи после подрыва, сделанная немцами: 

Разрушения вполне сравнимые с теми, которые были на второй башне в 17 декабря в 1941 году… Хотя, если вспомнить описания Алексеева, всё-таки – меньше. И это – почти от тонны взрывчатки! А не от «факела огня» со слов Лещенко… 

И ещё. 

Из воспоминаний сына А. Я. Лещенко, Валерия Лещенко: «Старшина батареи Мельник Б. В. рассказывал: «При виде страшной картины (развороченная башня, горящие трупы людей) отец не выдержал и вытащил пистолет, хотел застрелиться. Мельник выбил пистолет из рук отца. После этого он бросился прямо в башню, в огонь. Мельник, вылив на себя ведро воды, прыгнул вслед за отцом в огонь и вытащил его. Прибывшие особисты немедленно арестовали отца и поместили под арест. В последствии, после прибытия начальства, разобрались и сняли с него все обвинения. Погибших похоронили возле батареи, вложив на место захоронения бутылку с фамилиями погибших». 

Почему Лещенко хочет застрелиться? 

А затем, не застрелившись, прыгает в огонь? 

В состоянии аффекта? 

А от чего приключился аффект? 

Что-то знал? 

Понимал, что произошло в РЕАЛЬНОСТИ, а не «по отчёту комиссии»? 

Если бы каждый командир после гибели своих подчинённых в бою, а батарея вела бой!.., стрелялся, то мы бы войну не выиграли… 

Да и какие обвинения были выдвинуты? 

И столь же быстро сняты? 

Думается, батарея была заминирована и подготовлена к взрыву в октябре 1941 года, как об этом говорит А. В. Неменко 

7 ноября 1941 года Ставка отдаёт приказ город удерживать всеми силами и не сдавать. 

7-го же ноября батарея начинает боевую работу. 

В основном – первой башней. 

Возможно, разминирование во второй башне было произведено небрежно. Может – и в первой. Но там – обошлось. 

Командование, причём всё: штабное, батарейное процесс разминирования – не проконтролировало. Не потому ли скорее отмолчался, чем что-то разъяснил в своих воспоминаниях Моргунов? 

Далее, – трагическое стечение обстоятельств во второй башне: в её боевой части и в перегрузочном помещении вспыхивает пожар, начинают взрываться патроны и гранаты личного состава, то есть во все стороны летят осколки и… исполински-колоссальный взрыв неубранной из башни взрывчатки разносит её на металлолом. 

То есть – большое количество начальников можно отдавать под суд. 

Команду на заминирование – дали, а на разминирование – нет. 

Да и командир батареи самостоятельную инициативу на разминирование башен – не проявил. 

То есть, тот самый человеческий фактор причин взрыва. Со стороны начальства. 

Но «особистам» в докладе комиссии «вкручивают» специфическими артиллерийскими терминами, наверное, такое, что понять из услышанного что-либо человеку, «артиллерийски непросвещённому» – совершенно невозможно. Например, про «факел огня», разваливший башню. 

Огнемётами, например, ДОТы, то есть долговременный бетонные огневые точки – выжигали, а не разрушали. 

Текст отчёт комиссии – коллективный «парашют спасения». 

Мол – чёрт его знает, от чего загорелось и что там взорвалось! Боеприпасы (снаряды), скорее всего, – а чему же ещё на артиллерийской батарее взрываться?! 

Несчастный случай, мол. Чисто технический. Люди – не причём. 

Бывает. 

Однако взрыву предшествовал пожар. События развивались именно в такой последовательности: пожар – взрыв. 

А отчего возник пожар? 

По какой причине в башню ворвался «факел огня»? 


Вероятнее всего – при причине человеческого фактора уже со стороны личного состава башни. 

Комиссия утверждает, что выброса огня из казённой части орудия произошёл по одной из двух причин: Первая – затяжной выстрел. Вторая – поршень замка не был очищен от тлеющих остатков предыдущего заряда. 

Правда, у Лещенко сформулировано несколько иначе: «…Комиссия установила, что взрыв произошел от воспламенения заряда в каморной части орудийного ствола при недокрытом замке орудия. А воспламенился заряд от тлеющих остатков от картуза заряда, не сгоревших во время предыдущего выстрела…». То есть ткань тлела где-то в глубине каморной части, а не на поршне. Тогда о каком недокрытом замке может идти речь, если вспыхнул бы порох ещё в каморной части во время досыла туда первого картуза. Порох – не дрова. Мгновение – и факел огня вылетает из казённика орудия. 

Итак, вторая причина из выводов комиссии – принимается за основную версию.
Коль скоро согласиться с этой версией, то никакая это не техническая причина, а личной состав поджёг себя в башне сам. 

Вот фотографии открытого замка (затвора) орудия: 

В стволе – снаряд. В каморную часть ствола загружены картузы полузарядов. На картузе, который ближе к замку: «…К картузу пакета пришит воспламенитель из дымного крупнозернистого пороха…». Именно этот воспламенитель, находящийся на картузе, который войдёт в непосредственно «соприкосновение» с поршнем замка после его закрытия, и под воздействием запальной трубки, вставленной в затвор, когда затвор будет штатно закрыт – воспламенит порох. И произойдёт выстрел. 

С форума «Фортоведов»: «…для производства выстрела из 12-дм./52 пушки использовали стреляющее приспособление, куда вкладывалась запальная (воспламеняющая) трубка. На пушках применялся затвор типа «Виккерс», по оси грибовидного стержня было сделано отверстие, по которому огонь от трубки достигал воспламенителя заряда…». То есть – присутствовал ещё воспламеняющий заряд, в том числе, и для прожига ткани картуза. 

Вывод комиссии под руководством флагманского артиллериста флота капитана 1 ранга Рулля: «…наиболее вероятной причиной взрыва мог быть только несгоревший полностью при предыдущем выстреле амиантин (материал, в который зашивается порох заряда), оставшийся на грибовидном стержне замка…». 

Репков уточняет: «…И как только тлевший амиантин коснулся полузаряда, в который вкладывается брусок простого дымного пороха, являющегося воспламенителем к полузаряду, последний вспыхнул и произошёл выстрел, приведший к таким тяжелым последствиям…». 

Сказанное надо понимать так: там, внутри ствола – если заглянуть – гипотетически видим картуз с трубчатым порохом, на котором находится брусок дымного пороха, а на стержне замка, который сейчас пойдёт на закрытие и всенепременно соприкоснётся с тем самым воспламеняющимся бруском, который прожигает ткань картуза – тлеет!.., горит!.. кусок амиантиновой ткани. 

И комендоры-замковые просто наблюдают, как поршень затвора с горящей(!) материей(!) на кончике стержня затвора начинает приближаться к пакету с дымным порохом, навешенным на картуз, и не отдают себе отчёт в том, что произойдёт через мгновение? Не пытаются сбросить, сдуть, смыть, стряхнуть тлеющую (горящую!) ткань? И, вообще, – никто этого не видит? Или: и у затвора, и, в целом, в боевом отделении башни орудия – никого нет? Все вышли покурить? Вряд ли. Комендоры  прекрасно понимают, с чем имеют дело. Они, со слов, Лещенко: «Личный состав инструкции и матчасть знал отлично, провел десятки боевых стрельб, и всегда техника была приготовлена отлично и действия личного состава у механизмов были безукоризненным»

Личный состав не видит горящую ткань – не где-то в глубине (по версии Лещенко!) почти 2-х метровой каморы ствола, куда загружаются полузаряды, – а на поршне открытого(!) затвора(!) у них перед глазами? 

Комендоры – не сумасшедшие и не самоубийцы. 

Но этого «не понимают» члены комиссии, считающие тлеющую ткань, именно на грибовидном стержне замка, причиной пожара и взрыва? Или – умалчивают напрашивающиеся иные версии и выводы... 

Кстати, про ткань… 

Артиллерийские пороховые заряды находятся в амиантиновом чехле. Это натуральный шелк сырец, который сгорая в каморе орудия, не оставляет нагара. Шелк плохо воспламеняется и плохо горит. Особенности горения шёлка: горит медленно, при вынесении из пламени горение само затухает. Для его горения требуется обычно наличие внешнего источника. 

Таким образом, кусок тлеющей (а не горящей!) на стержне замка ткани, вынесенной после открытия затвора из огня внешнего для него источника, а именно – горящего пороха картуза в момент выстрела, просто бы потух. Сам. Потух бы он и в каморной части ствола, тем более, после продувки его сжатым воздухом. Да и заряжение для производства следующего выстрела, естественно при открытом замке, занимало, как минимум, секунд 30-ть. 

Думается, что выдвинутая комиссией за «окончательную» версия «…тлеющих остатков предыдущего заряда…», как причины, вызвавшей катастрофу во второй башне – несостоятельна. С точки зрения – технической. 

Но как «человеческая» – вполне. 

Если бы артиллеристы решили покончить жизнь коллективным самоубийством. 

Однако, вывод комиссии категоричен – причина чисто «техническая». 

Остаётся ещё одна версия, выдвинутая комиссией, – затяжной выстрел, и, как результат – преждевременный выстрел. 

Думается, что именно здесь и сокрыт «факел огня», и последовавшие затем пожар и взрыв. 

В описаниях последствий катастрофы во второй башне указывается одна деталь – вырванный замок из казённика орудия. 

Например, у Репкова: «…На левом орудии замок был оборван и лежал в правой стороне башни у переборки…»

Если замок в момент производства выстрела закрыт штатно – его не сорвёт и не оборвёт. 


Если замок открыт или только зашёл в ствол, а в каморе вспыхнул порох, то пламя ворвётся в башню, отбросив замок, который «повиснет на петлях» в стороне от линии выброса пламени и газов. И его также не сорвёт и не оборвёт. 

Вырвать же его из казённика «с мясом» можно лишь в том случае, если выстрел будет производён в момент его неполного закрытия. Он, естественно, в таком положении не выдержит давление пороховых газов… 

Но что могло явиться причиной производства выстрела при незакрытом замке? 

Только действия личного состава

При штатном заряжании и подготовке к выстрелу до полного закрытия замка и без доклада (или оповещении техническими средствами) о том, что замок закрыт, то есть орудие готово к выстрелу – его, этот, выстрел, произвести невозможно. 

Зарядили. Закрыли. Доложили. Навели. Выстрелили. 

То в случае с «затяжным выстрелом» действия личного состава будет выглядеть несколько иначе. 

А именно. 

«Затяжной выстрел» не представляет собой некое экстраординарное событие для артиллеристов. Просто порох зарядов не воспламенился и выстрел не произошёл, «затянулся». Причина – или неисправность запальной трубки, или некачественный порох, или неисправность электрической цепи, по которой приводится в действие запальная трубка «гальванического» типа, а не ударного, «ручного» типа. На момент ведения огня 17 декабря 1941 года башня не была обесточена, и выстрел производился «электрически». Не вручную. 

Вот выдержка из инструкции ещё царских времён но, с точки зрения сути, вполне пригодная для понимания последовательности действий артиллеристов и последующих поколений: 

«При стрельбе из орудий выстрел производится не ранее, чем через две секунды после команды «товсь». 

В случае осечки выжидается 5 секунд на случай возможного затяжного выстрела и только после этого, при отсутствии других признаков возможного выстрела меняется трубка… 

1-й нумер убедившись что выстрела не последовало, командует «осечка», № 2 назначается считать вслух «раз», «два», и т. д. до пяти с промежутками в одну секунду, при чем вся прислуга стоит на местах, в момент счета. № 2-ой меняет трубку, согласно правилам учения. В случае не замыкания тока вставляется вытяжная трубка. Поверка цепи через трубку при заряженном орудии ни в коем случае не допускается...». 

События, как версия, вполне могли развиваться и так. Происходит «затяжной выстрел», то есть – выстрела нет. Меняется запальная трубка – выстрела нет. Надо проверять электрическую цепь или менять картуз, или менять пакет дымного пороха, то есть – надо открывать затвор, как бы «разряжая орудие». Да и проверять цепь при заряженном орудии – запрещено. 
Первый вариант. В момент, когда затвор стал открываться (скорее всего – вручную), происходит «нечто», например, с электрической цепью, то есть она таки срабатывает, – и происходит выстрел при не штатном положении затвора. Последствия – очевидны. Затвор – вырывается, и факел огня влетает в башню. 

Причина – человеческий фактор, ибо электрическую цепь, например, перед тем, как открывать затвор, надо было бы обесточить. 

Второй вариант. Все действия по замене запальной трубки и проверки электрической цепи через трубку произведены по инструкции. Картузы заменены, воспламеняющий пакет дымного пороха заменён. 

Затвор идёт на закрытие и опять, до момента его фиксации в штатном положении, происходит «нечто» с электрической цепью. Например, кто-то из личного состава повторно, по не согласованию докладов и действий, осуществляет проверку цепи через вновь вставленную запальную трубку. Причина и этого «нечто» – человеческий фактор

Тем более, если затвор закрывался (открывался) вручную, а это – до 20-ти секунд времени. И вполне возможная путаница и несогласованность в действиях личного состава башни. Почему путаница? 

Потому что ситуация с затяжным выстрелом – не часто повторяющаяся, и должного опыта и сноровки у личного состава по её преодолению – не было. Отсюда, увы, и возможные трагические ошибки в действиях краснофлотцев… 

Ибо и события на одном из стволов развивались – не штатно. 

Третий вариант. Стрелять: и вся батарея, и каждая башня по отдельности – могли залпами. То есть, при одном нажатием «педали огня» любой из башен – одновременно мог быть произведён выстрелами четырьмя, тремя или двумя орудиями батареи. То есть – залп. Для этого соответствующим образом происходила коммутация электрических цепей, подводимых к запальным трубкам орудий. Возможное «нечто» с электрическими цепями – произошедшая трагическая ошибка в перекоммутации, допущенная кем-то из личного состава… Ведь одновременно шли восстановительные работы на первой башне… И это – человеческий фактор

Четвёртый вариант, пятый вариант и т. д., и везде будет «нечто» своё, но исключительно по причине человеческого фактора

Изложить в выводах комиссии эту версию про человеческий фактор, как основную причину, приведшую к возникновению пожара с последующим разрушению башни от взрыва – это поставить под сомнение грамотность рядового состава, а – значит!.., – и подтвердить халатность со стороны непосредственных командиров в его подготовке. А вышестоящего начальства – в недостаточной проверке готовности всего личного состава батареи в целом: от офицеров до краснофлотцев. То есть санкционировать кипучую работу Особого отдела флота по… людям. 

«Тлеющая же тряпочка» на затворе – это совершенно другое. А именно – не субъективны человеческие причины – по совокупности! – а некие объективные технические обстоятельства… «Неподдающиеся» осмыслению, как специалистами, так и представителями Особого отдела флота.


Возможно, инженеры и рабочие-ремонтники догадывались об истинных причинах пожара и взрыва, но предпочитали отмалчиваться. Кстати, в своих воспоминаниях командир батареи А. Я. Лещенко ни разу не упоминает инженера Алексеева А. А., принимавшего самое активное участие в восстановлении второй башни.

А вот Алексеев описывает очень частые общения с командиром батареи Лещенко и комиссаром батареи Сунгурьяном. 

Впрочем, батарея цела. 

Дана команда и башню обещают восстановить. 

Враг рвётся к городу. Дело можно сдавать в архив и… пусть воюют дальше. 

Решают «особисты». 

На основании выводов комиссии, состоящей из специалистов. 

А как же им не верить?! 

Тема закрыта… 

По штатному расписанию боевой расчёт всей башни: комендоры, электрики, прислуга перегрузочного отделения и т. д. – 54 человека. И 34 (35) погибших и разрушенная башня. 

Итог «таинственной» технической причины… 

В завершении отвлечёмся от пожара и взрыва к другой любопытной детали, а именно – количеству погибших: у Лещенко – это 34-е человека, а у комиссии – 35-ть человек. 

Как такое может быть? 

Оказывается, что может быть ещё и более странное. 

Дадим слово Репкову: «…Около суток было затрачено времени, чтобы только на метр приподнять башню. Работу закончили поздно ночью, а утром увидели страшную картину. Между башней и бетоном (верхняя часть башни своим металлическим кольцом касается обода, вмонтированного в бетон, тем самым создается упор при стрельбе) были зажаты останки тела погибшего краснофлотца. Вероятно при взрыве, когда башня подпрыгнула вверх, силой взрыва краснофлотца выбросило из башни вверх, но не успело тело краснофлотца вылeтеть за бетон, как башня опустилась вниз и раздавила его. Бережно собрав останки погибшего товарища, мы похоронили его с воинскими почестями рядом с братской могилой его боевых друзей. Фамилию этого краснофлотца узнать было невозможно…». 

Кстати – вот и 35-й погибший… 

Но почему, собственно, невозможно узнать фамилию? 

Не производилась сверка личного состава по спискам расчёта башни и всей батареи после случившегося: сколько – живых, сколько – идентифицированных погибших, сколько – отправлено в госпиталь, сколько – пропавших без вести (полностью разорванных исполинским взрывом или дотла сгоревших в пламени)? 

Да и сами товарищи по службе разве бы не подняли вопрос об этом, если бы их сослуживца не оказалось среди живых, раненных или погибших? Но Лещенко не пишет о пропавшем (пропавших) без вести… Он пишет о захороненных. 

Причём, и здесь странность… 

У Лещенко – захоронили рядом с батареей сразу всех, то есть – 34-е человека. 

Однако из текста комиссии следует, что 5-ть человек – умерли в госпитале. 

Их специально потом привезли на батарею для захоронения? 

Количественно по людям для Лещенко – всё сходится. Для него нет расхождения между списочным составом и фактическим наличием людей. 

В том или ином месте, в том или ином виде… 

Тем более Лещенко пишет: «…Для уточнения погибших построили личный состав башни, и когда я увидел, что почти половины состава башни нет в строю, сердце готово было разорваться на части. 

34 человека мы не досчитались в строю, 34 наших боевых товарища погибли на боевых постах… 

Отдав распоряжение о подготовке всего необходимого к похоронам погибших, я зашел в башню… …личный состав, обслуживающий орудия, был кадровый и прослуживший порядочное время на батарее…». 

То есть: личный состав строили, сверяли… Значит, после катастрофы, точно знали: кто – жив, кто – погиб, кто – ранен. 

Тогда это «…невозможно узнать…» из воспоминаний Репкова становится возможным только в том случае – если это вообще был ПОСТОРОННИЙ человек в форме краснофлотца, никому неизвестный на батарее… 
Который: просто так пришёл на батарею, минуя посты охраны и игнорируя пропускной режим?..; просто так что-то делал на батарее, свободно перемещаясь по всем её помещениям?..; просто так зашёл в башню во время боевой стрельбы и на него никто не обратил внимания? 

Чем – не диверсант, знавший план минирования башен и осуществивший подрыв второй из них? Вот и ещё одна версия, не озвученная в выводах комиссии… 

И куда, в таком случае, смотрел Особый отдел флота в организации своей деятельности на столь важных объектах? 

То есть – опять тот самый человеческий фактор

Так что вывод комиссии про «тлеющую ткань» с «технической причиной» – вполне мог удовлетворить и «особистов»… 


А.Ерошевич (Севастополь)
 

Встройте "ИНФОРМЕР" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен
Добавьте "ИНФОРМЕР" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google
Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках



7289




 
 
новости без политики
как добавить свой twitter аккаунт?
ЛУЧШИЕ ТВИТЫ
@lentaruofficialЛента.ру
«Зону 51» пока штурмуют 75 человек, хотя собирались полмиллиона. Инопланетян пока не нашли: возможно, их отпугнул о… https://t.co/5FsUvtZfLu
21·09·2019 01:06
@lifenews_ruLIFE.ru
Прямая трансляция из Владивостока: https://t.co/gY6zcVSEu8 https://t.co/A7pmGSqfC3
21·09·2019 00:59
@lifenews_ruLIFE.ru
Площадь пожара в ТЦ во Владивостоке возросла до 1000 кв.м: https://t.co/OSdKxgx8gD https://t.co/xo8bED6pDa
21·09·2019 00:37
@lifenews_ruLIFE.ru
Во Владивостоке горит кафе на крыше торгового центра Максим — видео: https://t.co/hP9UD078VC https://t.co/q3h2sDvynT
21·09·2019 00:17
@lentaruofficialЛента.ру
Националисты из SERB снова разбушевались. На этот раз они ворвались в московский «Театр.doc» и закидали помещение ф… https://t.co/uZOZvi9FgX
21·09·2019 00:16