76.35p
89.25p
12:06
24.09.2020
10072
 

Царь-колокол

 

Встройте "ИНФОРМЕР" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен
Добавьте "ИНФОРМЕР" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google
Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках

Царь-колокол

В известной и очень популярной в советский период «Песне о Родине» (автор стихов – Василий Лебедев-Кумач; композитор – Исаак Дунаевский, 1936 г.), написанной специально для кинофильма «Цирк», есть такие слова: «Широка страна моя родная, Много в ней лесов, полей и рек!..».

Но кроме исключительно грандиозной, удивительно прекрасной, ошеломляющей и очаровывающей природы нашей страны в ней хватает и не менее удивительных и талантливых творений, созданных руками русских мастеров.

Многие из этих творений – по праву! – являются уникальными.

Сегодня мы вспомним об одном таком рукотворном шедевре, а именно – о Царь-колоколе, находящемся в Москве, в Кремле.

Царь-колокол в Москве

На поверхности колокола с двух сторон вылиты изображения царя Алексея Михайловича и императрицы Анны Ивановны.

В круглых медальонах над ними вылиты изображения Спасителя, Богородицы, евангелистов и московских митрополитов: Петра, Алексия, Ионы и Филиппа.

Изображение на колоколе царя Алексея Михайловича свидетельствует о том, что до этого, нынешнего Царя-колокола, находящегося в сегодня в Кремле, значительно ранее был отлит его предшественник, изготовленный именно при царе Алексее Михайловиче по воле патриарха Никона. Колокол тот назывался «Царским» или «Большим Успенским» и весил более 130 тонн. На колоколе были изображения царя и патриарха.

В воспоминаниях Олеария, путешественника по, как тогда говорили в Европе, Московии, указано, что в 1611 этот «Царский» колокол висел на деревянной башне, а его «язык» раскачивало 24 человека. На самом ли деле такое количество звонарей было «на одной верёвке» – оставим на совести Олеария.

Хотя… всё могло быть и так.

Например, Маскевич, польский дворянин, побывавший в России в 1609–1612 годах записал такие свои впечатления от увиденного в Москве: «Церковь святого Иоанна... замечательна по высокой каменной колокольне, с которой далеко видно во все стороны столицы.

На ней 22 больших колокола... висят в три ряда, один над другим; меньших же колоколов более 30. Непонятно, как башня может держать на себе такую тяжесть.

Только то ей помогает, что звонари не раскачивают колоколов, как у нас, а бьют в них языками (колокольными); но чтоб размахнуть иной язык, требуется человек 8 или 10…».

Здесь необходимо уточнить, что в Европе предпочитали раскачивать сам колокол, а не «язык» при неподвижно висящем колоколе, как это изначально практиковали на Руси. Вот такая была разница в «механике» колокольного звукоизвлечения у нас и у них!

Поэтому и огромные колокола не были «в моде» в Европе.

В 1700 году в июне в Москве случился очередной пожар, башня сгорела, колокол рухнул на землю и разбился.

Почти тридцать лет громадные осколки разбившегося колокола лежали возле колокольни Ивана Великого, вызывая своими размерами всеобщее удивление.

В 1730 году на русский престол взошла племянница Петра I Анна Ивановна, которая была дочерью царя Ивана Алексеевича, соправителя царя Петра Первого.

И едва короновавшись, решила восстановить колокол, о чём сообщила в указе от 26 июня 1730 года, повелев поистине с царским размахом сделать будущий колокол весом в 10 000 пудов (160 тонн). Никто в мире таких колоколов еще не отливал. Ни тогда, ни сейчас!

Так что инициатором создания грандиозного колокола, который сегодня можно увидеть своими глазами, была Императрица Анна Иоанновна. Подготовительные работы заняли 4 года.

В одном из дворов между Чудовым монастырём и колокольней Ивана Великого построили небольшой литейный завод. Рядом с печами была вырыта яма глубиной 10 метров и диаметром 10 метров.

Царь-колокол был отлит семьёй известных в то время мастеров-литейщиков Моториных: отцом Иваном и сыном Михаилом. Причём отливка колокола была, без всякого преувеличения, трагедийна.

Стенки самой формы укрепили с помощью кирпичей и специальных дубовых вставок, а на дно уложили железную решётку. Чтобы придать прочность конструкции использовали кроме вставок ещё и дубовые сваи – подготовительные работы были полностью закончены в ноябре 1734 года.

26 ноября, после службы в Успенском соборе, затопили четыре плавильные печи и стали заливать в форму расплавленный металл.

Однако случилось непредвиденное, а именно: две печи «треснули» и раскалённая медь стала вытекать в сторону – случился сильный пожар, уничтоживший все вспомогательные конструкции.

Сердце Ивана Моторина не выдержало этой катастрофы, и он от пережитого стресса вскоре скончался. За очередную попытку создания Царь-колокола взялся сын Ивана Моторина – Михаил. Произошло это событие практически день в день с попыткой первой – 25 ноября 1735 года.

Известно также точное время, понадобившееся для отливки Царь-колокола – 1 час 12 минут. После удачного завершения самой отливки приступили к украшению колокола чеканкой.

И снова в судьбу колокола вмешалось само провидение – 29 мая 1737 года, в день святой Троицы, в Москве случился грандиозный пожар, названный «троицким». Над литейной ямой вспыхнула деревянная кровля, а затем брёвна и доски каркаса, на которых покоился сам колокол. Народ бросился заливать раскалившийся металл водой. Когда огонь потушили, то обнаружили, что от колокола отвалился кусок.

от колокола отвалился кусок

Если общий вес колокола составлял около 200 тонн, то вес отколовшегося куска – 11.5 тонн. Высота колокола составляет 6,14 метра, окружность 6,6 метра, а толщина стенок – 61 сантиметр.

Брёвна каркаса прогорели, и весь колокол рухнул в литейную яму, в которой пролежал более… 100 лет!

Колокол был поднят из ямы и установлен на постамент, на котором находится и сейчас, по личному указанию уже императора Николая Первого.

Гранитный постамент был изготовлен архитектором Огюстом Монферраном, который позднее возвёл Исаакиевский собор и воздвиг Александровскую колонну в Санкт-Петербурге.

Руководил Монферран и извлечением Царь-колокола из ямы. Произошло это 23 июля (старый стиль) 1836 года и заняло 42 минуты и 33 секунды. Именно столько времени солдаты лебёдками тянули колокол по наклонному настилу, и всё это движение сопровождала служба в Успенском соборе – был праздник Почаевской иконы Божией Матери.

солдаты лебёдками тянули колокол по наклонному настилу

Подъём Царь-колокола из литейной ямы

Царь-колокол сделан из колокольной оловянистой бронзы с содержанием примесей и металлов. Состав сплава: меди – более 170 тонн (около 85%), олова – около 26,5 тонны (более 13%), серы – 2,5 тонны (более 1%), цинка, мышьяка и других примесей (золото и серебро) – около 2 тони (1%).

Равного в мире этому колокола – нет. Правда, он никогда не звонил в силу сложившихся обстоятельств, но своей мощью демонстрирует бесспорный талант русских мастеров-литейщиков.

А теперь немного истории…

Согласно многочисленным архивным источникам изготовление и применение колоколов относится к самой глубокой древности, естественно, в пределах документированных событий.

Колокола были известны: и египтянам, и грекам, и римлянам, в Японии и в Китае, нисколько не уступая, если можно так выразиться, «в древности» своим европейским «коллегам».

Естественно, размеры и предназначение колоколов и колокольчиков было различным по смыслу и употреблению.

В Египте, например, небольшие по размерам колокола использовались при священных ритуалах на празднике Озириса – бога возрождения и царя подземного мира. В Риме маленькие «звонки» (tintinnabulum) использовались, как в чисто бытовых целях, например, для призыва прислуги, так и в общественных – для сбора народа на общественные собрания или для принесения жертв во время культовых языческих богослужений, а также при торжественных мероприятиях, когда небольшие звонки-колокольчики прикреплялись к колесницам полководцев-победителей в военных кампаниях при их триумфальных въездах-шествиях в Рим.

Кроме того – весьма любопытно – в древнем Риме колокольный звон служил знаком… поливания улиц!

А вот у греков, например, у афинян при храмах Прозерпины и Цибелы существовали колокола с тою же целью, как и у нас, – ими народ призывался к богослужению.

Греки ещё привешивали колокола на городских стенах; звонили при похоронах и звоном прогоняли злых духов, и тени умерших из домов.

И так далее и тому подобное.

Первое европейское описание технологии изготовления форм для отливки колоколов и саму отливку из сплава четырёх частей меди и одной части олова датируется 1110 годом в рукописях монаха Бенедиктинского монастыря Теофилуса.

Естественно, во времена тотального гонения на христиан о колоколах не могло идти и речи, так что призыв к Богослужению производился через особых лиц из низших клириков, называвшихся на востоке лаосинактами, т. е. народособирателями.

Позже, при послаблении «языческого давления» светской власти на христианскую веру, в монастырях призывали в храм возглашением перед дверями каждой келии призыва «аллилуия!» или употребляли молоток, ударяя им в дверь келии.

Позже при монастырских церквах вошли в употребление так называемые «била» и «клепала».

Определение слова «било» или «билцо» можно найти, например, в словаре от 1627 года Памвы Берынды, «Сказания русского народа»: «Било – молотокъ, которымъ струны натягиваютъ тыжъ билцо албо пiорко, которымъ, на струнахъ брянкаютъ и дощка оголошенья молитвъ в обителехъ, и на иныя потребы», то есть – металлическая или деревянная доска, около сажени длиной, в которую ударялось особой колотушкой.

Различали 2 била – великое и малое. Малое носили в руке, а большое вешали на башнях или на столбах.

миниатюра из рукописи XVI века: «Житие Николая Чудотворца».

Древнее било, миниатюра из рукописи XVI века: «Житие Николая Чудотворца».

Сейчас православные в России не представляют себе жизнь без колокольного звона. А ведь поначалу в церковный обиход колокола приживались очень тяжко. По той, вероятно, причине, что ко всяким нововведениям в вопросах церковного служения и обрядности наши пращуры относились недоверчиво и скептически, всеми силами отстаивая «свою старину».

Хотя о колоколах на Руси впервые упоминается в летописях под 988 год, но представляли они собой скорее редкость, были малы и долго не могли вытеснить из употребления била.

Так в тексте летописи о погроме Москвы ханом Тохтамышем в 1382 г. сказано, что «…не бѣ звоненiя во колоколы…». Это достаточно определённо указывает, что в то время во многих церквах била ещё заменяли колокола.

В этом смысле характерно заявление архимандрита новгородского Антония: «…било же держатъ по Ангелову внушенiю, а в колокола латыне звонятъ».

Но, тем не менее, колокола, хоть и «латынянское изобретение», всё более активно входили в русский церковный обиход. Даже, несмотря на различные предсказания ограничительного характера, каковое, например, имело место в 1558 году по случаю отлития колокола в 70 пудов для новгородской Филипповской церкви: «…и не бысть колокола большого и никакова и отъ созданiя церквей каменныхъ св. апостола Филиппа и великаго чудотворца Николы 175 лѣтъ, а было желѣзное клепало».

Образцы старинных колоколов

Образцы старинных колоколов

На сегодняшний день существуют разные версии происхождения в русском языке слова колокол.

Некоторые исследователи полагают, что слово колокол произведено от старинного русского слова коло, то есть – круг, окружностью

Другие учёные считают, что оно составилось следующим образом: кол о кол, т. е. от процедуры удара одного колá о другой, намекая этим на древние била и клепала.

По догадкам третьих специалистов слово колокол имеет корень с греческого слова «калкун», означающего клепало или било.

Да и сама, если можно так выразиться, «эволюция колокола» первоначально шла по пути поиска его оптимальной формы, а затем уже материала, из которого планировалось колокол отлить и, соответственно, поиск оптимальной технологии процесса самой отливки.

Так что привычная для нас форма колокола сейчас, до этого имела иные формы: четырехгранные, цилиндрические, полусферические, бочкообразные колокола и так далее.

И ещё – существовали колокола деревянные, стеклянные, фарфоровые, каменные и даже… глиняные!

Да и качество звучания зависело не только от самого сплава, из которого колокол отливался, но ещё и от «языка» и способа его крепления и подвески внутри колокола. Фактически «колокололитейное искусство» было и наукой и ремеслом, в котором трудилось большое количество людей от мастеров, изготавливавших колокола, до звонарей и архитекторов, возводивших колокольни.

Первоначально размеры колоколов на Руси были весьма скромные и весили они всего несколько пудов. Были они совершенно гладкими – без надписей и без узоров.

Когда же впервые появились надписи и рисунки на колоколах, установить точно не представляется возможным по причине того, что образцов колоколов 9-10 веков не сохранилось.

На Руси первоначально колокольни, как отдельные архитектурные строения, или, как их тогда называли вежи, были самой простой конструкции. Это были, в большинстве случаев, деревянные козлы, на особой перекладине которых висели колокола. Впоследствии эти козлы послужили прототипом древних звонниц.

Колокольня или вежа

Колокольня или вежа

Что же касается колоколен в виде привычных уже нашему взору башен, то они появились позже.

Ивановская колокольня по рисунку Де-Ламартиньера

Ивановская колокольня по рисунку Де-Ламартиньера, помещённом в его книге «Путешествие в северные страны».

Первоначально искусство отливать колокола, как на западе, так и на Руси, было искусством так называемых «странствующих мастеров». Поэтому колокола отливались вблизи той церкви, для которой они предназначались. Но по мере развития возможности транспортировки «изделия» на большие расстояния, искусство это приобрело оседлость.

Причём в вопросах транспортировки наш народ, как всегда, проявлял свою характерную смекалку.

Вот как преодоление трудностей по доставке большого колокола с завода, где он был отлит, к месту описывает О. Г. Солнцев в работе «Моя жизнь и художественно-археологические труды», опубликованной в издании «Русская Старина» в 1876 году:

«В городе Валдае отлит был колокол в 2.000 пудов для Петербургского Троицкого собора, что в Измайловском полку. Чтобы доставить этот колокол на место, требовалось, по расчётам инженеров, восемьдесят лошадей. Это загородило бы всё шоссе и стоило бы дорого.

К Алексею Николаевичу Оленину, бывшему членом при построении собора, явился валдайский мещанин и объявил, что он привезёт колокол на шести или даже на четырёх лошадях.

– Каким манером? – спросил его Алексей Николаевич.

– Это секрет, если я его скажу, то и всякий привезёт.

– Будь уверен, что я твоего секрета никому не открою.

– Я сделаю в величину колокола четыре обода, – объявил мещанин, – в боковых ободах сделаю оси, обошью досками и покачу его так, что не только не испорчу дорогу, а ещё укатаю шоссе.

После доклада об этом государю, Алексей Николаевич снабдил подрядчика задатком и формальным предписанием. Колокол привезён был из Валдая в Петербург благополучно. Мещанин получил 5.000 рублей и золотую медаль на анненской ленте…».

Со временем нашему глубоко религиозному народу пришёлся по сердцу одновременно могучий, но и глубоко потаённый звон церковных колоколов, в благовесте которых он словно слышал великий призыв Неба отречься, хоть на время, от земной суеты и тревоги.

При царе Иоанне Грозном и сыне его Федоре начинается расцвет литейного искусства – прежде всего колоколов – в Москве. Было отлито много колоколов не только для Москвы, но и для других городов. В том числе, например, Николаем Немчиновым был отлит колокол «благовестник» в 1000 пудов.

Из русских мастеров того времени известны: Игнатий 1542, Богдан 1565, Андрей Чохов 1577, Кузмин первый 1581, Семенка Дубинин 1590 г.

Произведения Чохова отличались скрупулёзной и красивой отделкой.

В 16 веке только в Кремле было 35 каменных церквей, а всех в столице – более четырёхсот! Колоколов же – не менее пяти тысяч!

Так что в среднем приходилось более 12 колоколов на каждую церковь.

Некий Петрей, бывший в Москве при Годунове и после, пишет: «Церквей, монастырей и часовен в городе и за городом будто бы 4500… Однако не найдешь ни одной, где бы не висело по меньшей мере четырех или пяти, а в некоторых даже девяти или двенадцати колоколов, так что, когда они зазвонят все разом, то поднимается такой гул и сотрясение, что друг друга нельзя расслышать».

Благовест в колокола (когда бьют в один за другим) при разных случаях производился по особому уставу. А так как Москва была средоточием царской (светской) и святительской (церковной) власти, то вещий голос её колоколов был ей тогда, если можно так выразиться, абсолютно понятен и приятен.

И производил на иностранцев, порой, оглушительное в полном смысле этого слова впечатление.

Так уже упомянутый выше Де-Ламартиньер, описывая Москву в своей книге «Путешествие в Северные страны», говорит: «Колокола Иерусалимской (церковь Василия Блаженного) церкви самые большие в мире; один из них, говорят, весит тридцать тонн, и когда в него звонят, можно оглохнуть, если стоять близко. Императору доставляет большое удовольствие слушать звон колоколов».

Или вот что писал Иоанн Брембах, секретарь посольства Ганзейского союза к царю Борису Годунову: «В Москве чрезвычайно много церквей и часовен... со множеством колоколов, звон в которые производится вечером и рано утром до самого дня, так что, если кто не привык, совсем невозможно спать».

Вначале колокола разделяли на две категории: одни благовестили для созыва на службу, другие же имели назначение оборонять(!) от демонов(!) и их злых(!) влияний(!). Для тех и других были выработаны правила, по которым и совершался звон.

Кроме того встречать и провожать кого-либо колокольным звоном считалось большой честью. Колокольным звоном встречали царей, патриархов и высших представителей церковной иерархии.

Впрочем, звонили в колокола на Руси и тогда, когда вели преступника на казнь. Так сказать – обратная сторона «чести»…

Или в случае, когда… крестили иноверцев! Вот как об этом рассказывает Троицкая летопись, под 1393 год: «Тое же осени прiѣхаша на Москву 3 Татарина, ко Князю Великому въ рядъ рядишася, и биша ему челомъ, хотяще ему служити, иже бѣша почестни и знакомити двора Церева – и восхотѣша креститися. Кипрiан Митрополитъ прiими я, нача учити, и облечеся самъ во вся своя священныя ризы и со всѣмъ своимъ Клиросомъ бѣло образующимъ и позвониша во вся колоколы и собрася мало не весь градъ и снидоша на рѣку Москву»...

В Троицкой Лавре хранился так называемый письменный устав по звонам. На Руси существовало своеобразное «подразделение» колоколов. То есть: в одни звонят лишь по праздникам, в другие по будням.

Обыкновенно звон состоит из большого колокола или благовестника, полиелея малого или будничного, ясака и зазвонных.

Устав определял характер звона в известные дни: так, например, благовест к великопостному служению бывает косный (ленивый, малоподвижный) и медленный, а в большие праздники – более продолжительный и менее косный.

Иногда уставом определялся и сам колокол, в который надлежит благовестить.

Так, в постные дни Великого поста благовест производится в средний или «простодневный» колокол, а в Пасху «ударяют в великий кампан».

В некоторых случаях церковный устав определяет даже и количество ударов в колокол, например, при начале третьего часа «кандиловжигатель, вземъ благословенiе у настоятеля и сотворивъ поклонъ, изшедъ ударяетъ въ кампанъ трижды, а передъ великимъ повечерiемъ бьетъ в било 12 разъ».

При церквах обыкновенно бывает несколько колоколов, и они различаются между собою своею величиною, силою звука.

Не во всех храмах, но в очень многих, различаются следующие колокола:

1) праздничный;

2) воскресный;

3) полиелейный;

4) простодневный, или будничный;

5) пятый или малый колокол. При этом бывает несколько маленьких (зазвонных) колоколов различной величины.

В качестве справки: Полиелей – это самая торжественная часть Утрени (церковной службы). Название ее греческое: polyeleos от polys – многий и eleos – милость. Следовательно, слово полиелей переводится как многомилостив. Он состоит из пения стихов псалмов 134 («Хвалите имя Господне, аллилуiа») и 135 («Исповедайтеся Господеви, аллилуiа»). Пение сопровождается многократным повторением слов «…яко в век милость Его». Это и дало название этой части Утрени.

Полиелей совершается только на воскресной и праздничной Утрени. После чтения Евангелия бывает помазание верующих благословенным елеем. Это действие не есть таинство, но священный обряд Церкви, служащий знамением милости Божией к нам (по-гречески елей значит также милость).

Да и сам звон в колокола бывает разным. Потому что звон – это не просто «бить» в них, а «бить с умом», то есть соответствовать «голосами» определённой службе. Один звон бывает при службе праздничной, другой – при будничной, третий – при великопостной, четвёртый – при некоторой заупокойной.

Собственно звоном называется тот звук, который получается, когда ударяют в два, и более колоколов вместе.

Однако, кроме исключительного ритуального назначения при храмах, колокола имели и иное употребление. Так в сельских церквах они служили для путешествующих (заблудившихся, попавших в метель и тому подобное) спасительным звоном.

В особом Указе Священного Синода от 15 сентября 1851 года говорилось об этом следующее: «1) производить в селах, во время вьюг и метелей, днем и ночью, по согласию сельского начальства с церковным причтом, до тех пор, пока не стихнет буря, охранительный для путешествующих метельный звон, который для отличия от церковного благовеста и от пожарного набата, должно производить не постоянно, но прерывисто, с некоторыми промежутками времени; 2) производство сего звона должно быть возложено на церковного сторожа, в помощь которому местное сельское начальство обязано назначить несколько человек…».

На Руси колокола обязательно освящались и при этом читался следующий текст: «О еже гласомъ звененiя его утолитися и утишитися и престати всѣмъ вѣтромъ зельнымъ, бурямъ же, громамъ и молнiямъ всѣмъ вреднымъ 6езвредiямъ и злораствореннымъ воздухомъ. О еже отгнати всю силу коварства и навѣта невидимыхъ враговъ отъ всѣхъ вѣрныхъ своихъ, гласъ звука его слышащихъ. Кампанъ сей благослови и освяти и влей въ онь силу благодати Твоея. Яко да услышавше вѣрнiи раби Твои гласъ звука его, въ благочестiи и вѣрѣ укрѣпятся и мужественно всѣмъ дiавольскимъ навѣтомъ сопротивостанутъ».

Кроме обряда освящения, народ ещё давал колоколам «имена», особенно в тех случаях,

Так, например, в Юрьевском монастыре в Новгороде находились колокола, носившие следующие имена: Гавриил в 267 пуда, Георгий в 523 пудов, Крест в 1400 пудов и Неопалимая Купина в 2100 пудов весом.

Часто на колоколах ставились, как, впрочем, и до сих пор ставятся имена тех, кто пожертвовал толикой личных финансов на литьё колокола или инициировал процесс литья. Так, например, на одном из колоколов церкви Иоанна Предтечи в Новгороде присутствует следующая надпись; «1774 года генваря 17 дня вылить сей колокол на церкви въ соборѣ Рождества Iоанна Предтечи, что на Опокахъ, тщанiемъ доброхотныхъ дателей и усердiемъ тоя церкви священника Тим. Васильева и того мастера Алексѣя Никитина, вѣсу 62 п. 5 ф.».

В Перекомском монастыре был колокол с надписью: «Въ лѣто 7189 (1681) году далъ сей колокол въ Новгородской уѣздъ въ Николаевской Перекомской монастырь Романъ Qедоровичь Боборыкинъ по себѣ и по родителехъ».

В Ильинской церкви, на трёх колоколах была одинаковая надпись: «лѣта 7205 (1697) марта въ 1 день, сей колокол В. Новаграда церкви св. Пророка Илiи Славной улицы, а вылить послѣ пожара изъ старыхъ колоколовъ тояжъ церкви. Лилъ сей колокол мастеръ Иванъ Матвѣевъ».

Со многими колоколами связаны свои сложные жизненные «судьбы», захватывающие «приключения» и почти «детективные» сюжеты. Порой истории многих колоколов тесно переплетались с драмами, трагедиями, свершениями и озарениями не только вымышленных, но и вполне конкретных людей.

Рамки статьи просто не позволяют осветить всё многообразие событий и личностей, так или иначе, если можно так выразиться, проецируемых на колокола в России. Это сотни тысяч совершенно уникальных эпизодов, словно многочисленными и разнообразными переливами причудливо звучащего металла пронизывающими всю историю нашей Родины.

Так колокола и звоны бывали: «красными», «постными», «метельными», «вещунами», «сполошными», «вечевыми», «отходными», «проводными», «разгонными», «встречными», «осадными», «вестовыми», «позывными», «ратными», «пленными», «карноухими», «ссыльными», «лыковыми» – и много ещё какими. И почти все значения, приписываемые колоколам, вошли со временем и в традиционную народную культуру, и в фольклор.

За прошедшие века появилась на Руси, если можно так выразиться, своеобразная колокольная мифология, сформировались многочисленные ритуалы и сложились определённые верования, относящиеся к колоколам, и связанные с ними фольклорные сюжеты.

Колокольный звон представлялся русскому человеку благотворной и праведной силой, способной спасти его душу.

Вот характерный пример «причитания» невесты перед свадьбой в прощании навеки со своей девичьей жизнью: «…Ты бежи-тко, мой зычен голос, Во церковь во соборную; Там ударь-ко в большой колокол, Чтобы шёл звон по Русиюшке, Шла бы жалость по знакомым, Чтобы знали люди, ведали, Что я девушка просватанная, Моя воля обневолена…».

В русском языке и фольклоре звон колоколов особым образом сближался с кругом понятий и слов, обозначающих человеческий голос, речь, новости и слухи.

Потому что у колокола имелся «язык», которым он «разговаривал» во время звона в него, и имелись «уши», на которых колокол подвешивался! Эта символическая связь колокольного звона с самыми разными звуками и голосами нашла своё отражение в литературном языке и в русских диалектах. Так, с помощью слов, обозначающих колокол и колокольный звон, описывались вполне конкретные реалии и действия, относящиеся к человеческой речи.

Например, слова «трезвонить» и «колоколить» получили значение быстро и без умолку говорить, разносить вести, врать или говорить громко.

«Звонком» называли болтуна и сплетника, а «бесподставочной колоколкой» – женщину-говорунью, то есть сплетницу. А вот эпитет «колоколистый» закрепился за… петухом! И тому подобное. В народном восприятии на Руси особо удивительным было то, что колокол мыслился как… живое существо! Во многом подобное человеку…

Колокола наделялись волей и способностью к самостоятельному действию. В духовных стихах и в Житиях святых колокола порой звонят сами по себе в ознаменование чудесных или иных значительных событий.

Сказочно и поэтично. Но это уже несколько иная тема… Причём тема ОГРОМНАЯ!

Если же на время отвлечься от телевизора, от интернета, от иных новомодных гаджетов и различных информационных «девайсов» и

поразмышлять, то станет совершенно очевидно, что, и литьё колоколов, и отношение к ним народа, и звоны в них и тому подобное представляют собой огромный пласт нашей национальной русской культуры, который столетиями цементировал нашу цивилизационную самоидентичность.

Но, увы, в нынешнее время практически утерянный…

В качестве справки: «В 1929 году НКВД СССР принял с грифом «Совершенно секретно» постановление №118, в котором говорилось: «Запретить совершенно так называемый трезвон, или звон во все колокола; при сокращении колокольного звона колокола должны быть сняты и переданы в государственные учреждения для использования в хозяйственных нуждах...».

Вот так! Одну из высоко духовных составляющих общей души русского народа перевели в «низменные»… хозяйственные нужды.

Не смею настаивать, ибо о вкусах и предпочтениях не спорят, но, всё же, порекомендую всем, кому интересна история нашего Отечества, так сказать, в уже забытых проявлениях – прочитать «Сказ о звонаре московском» Анастасии Цветаевой, младшей сестра поэтессы Марины Цветаевой.

И в этом сказе о совершенно удивительном человеке и уникальных звонах, создававшихся усилиями его феноменального таланта, будет немного и… Севастополя.

Мнение авторов и спикеров может не совпадать с позицией редакции. Позиция редакции может быть озвучена только главным редактором или, в крайнем случае, лицом, которое главный редактор уполномочил специально и публично.


 
 

Встройте "ИНФОРМЕР" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен
Добавьте "ИНФОРМЕР" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google
Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках



10072