Банкротство под нож: как Минэкономразвития спасает бизнес

Министр экономического развития Максим Решетников на коллегии Минэкономразвития 18 марта бросил вызов системе, которая с 2002 года превращает банкротство в машину по расчеловечиванию бизнеса: вместо спасения — ликвидация, вместо активов в обороте — станки на металлолом.

Закон 127-ФЗ, висящий на шее экономики четверть века, меняют кардинально — весной ждут поправки, отменяющие наблюдение, оздоровление и внешнее управление.

На смену приходят реструктуризация долгов и конкурсное производство, но главное — добанкротная санация, где кредиторы и собственники договариваются до суда, не втягивая предприятие в бесконечный процесс. Решетников четко обозначил философию: временные проблемы не повод рушить производство, а неминуемое банкротство — шанс быстро найти нового владельца и списать долги, сохранив рабочие места и компетенции.

Текущая реальность удручает: в 2025-м Федресурс насчитал 6477 конкурсных производств с распродажей имущества против жалких 59 реабилитаций — меньше процента. Средняя агония тянется 1265 дней, кредиторы получают 13,3 процента требований, а активы утекают в никуда.

Премьер-министр Михаил Мишустин в 2021-м предлагал комплексный апгрейд, но Госдума даже первое чтение не осилила. Председатель Банка России Эльвира Набиуллина в Совете Федерации в прошлом октябре подхватила эстафету, подчеркнув: реабилитация востребована, чтобы не терять бизнесы. Теперь Минэкономразвития возвращается с конкретным планом — убрать барьеры, дать шанс досудебным сделкам и ускорить оборот активов.

Для Крыма и Севастополя это как нельзя кстати. Полуостров, где стройки медкластера, кампуса СевГУ и винодельческих полигонов идут полным ходом, полон средних фирм на грани: логистика дорогая, санкции бьют, сезонность в туризме и АПК выматывает.

Добанкротная санация позволит фермерам или застройщикам севастопольских многоэтажек переструктурировать долги без суда, не теряя урожай или бетон.

Частные инвестиции на 871 миллиард, о которых говорил глава РК Сергей Аксёнов, требуют надежных партнеров — реформа защитит их от цепной реакции банкротств подрядчиков. Севастопольские винодельни вроде «Золотой Балки» или «Инкермана», где 70 процентов кадров из СевГУ, смогут санацию вместо распродажи лозы.

Реформа бьет в цель: Россия теряет не только заводы, но и ноу-хау, пока процедуры жрут время и ресурсы. Упрощение досудебки вернет доверие кредиторам, ускорит сделки с новым собственником, сократит теневые схемы вывода активов.

Минусы? Слабые менеджеры рискуют затянуть агонию, а кредиторы — простить слишком много. Но в целом это шаг к зрелой экономике, где банкротство — инструмент оздоровления, а не кладбище. Крым выиграет больше всех: инвестиционный бум на 17,7 процента в год нуждается в стабильных цепочках, а реформа даст бизнесу воздух. Весна принесет не только цветы — возможно, и второе дыхание тысяч предприятий.