«Кто-то просто тихо говорил “спасибо” — и в этом было столько искренности, что слова уже и не нужны». Кто и как решает проблемы севастопольцев?

За этой фразой — не статистика, не процент исполнения наказов, а живой человек, у которого впервые за долгие годы появилась надежда в глазах.

Потому что за каждой цифрой обращений стоят судьбы. И эти цифры в Севастополе — говорящие.

Цифры, за которыми — люди

Только за март 2026 года в правительство Севастополя поступило 921 обращение от 1459 граждан, в которых подняты 1734 вопроса.

В прокуратуру города за семь месяцев 2026 года пришло более 17 тысяч жалоб, а за последние пять лет их количество выросло на 16%. Уполномоченный по правам человека в Севастополе принял 2 665 обращений за отчётный период, и каждое второе из них — от участника СВО или члена его семьи.

Это не просто сухие сводки. Это люди, которые пришли, потому что больше некуда идти. Потому что проблема — с наследством, с землёй, с разделом имущества, с газом, с льготами — тянулась годами, а то и десятилетиями, и человек просто не знал, куда идти и с чего начать.

В масштабах страны картина та же. По данным исследования АНО «Диалог Регионы», за первое полугодие 2026 года количество обращений граждан к властям выросло на 24,56% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года — с 5,58 млн до 6,95 млн. Люди пишут, звонят, приходят на личные приёмы. Они ищут не просто «решения вопроса». Они ищут человеческого участия.

«Маленький человек» и большой документооборот

Проблема в том, что политические партии и ведомства часто опираются на статистику и количество голосов. В отчётах всё выглядит стройно: дороги отремонтированы, дворы благоустроены, мусор вывозится. Но за этими отчётами остаются вопросы, которые не попадают в красивые презентации: как оформить наследство, если в семье конфликт; как доказать право на участок, если документы потеряны; как получить льготу, если ты уже не знаешь, в какую дверь стучаться. Это вопросы «маленького человека» — и они не всегда понятны тем, кто мыслит категориями «явка» и «процент».

Личный приём депутата — это как раз тот формат, где статистика отступает и остаётся конкретная человеческая история. Наталья Кирюхина — не просто депутат, она нотариус. Это значит, что за её плечами — профессиональное понимание именно тех вопросов, с которыми к ней приходят: наследство, имущество, земельные споры, семейные конфликты. И когда она говорит: «Было непросто, но мы разобрались с каждой ситуацией вместе» — это не дежурная фраза. Это описание работы, в которой человеку возвращают ясность.

Почему это важно именно сейчас

В российском обществе фиксируется снижение доверия ко многим институтам власти, кроме президента. И на этом фоне рост числа обращений — это не только показатель проблем. Это показатель поиска точки опоры. Люди идут туда, где, как им кажется, их услышат. И когда они находят такого человека — пусть даже на уровне одного приёма в Инкермане — они уходят не с отпиской, а с решённым вопросом и с надеждой в глазах.

Наталья Кирюхина подчеркнула: «Уходили все с решениями и с благодарностью, а для меня это и есть самое главное». Это и есть та самая социальная работа, которую не измерить в километрах дорог или в процентах исполнения бюджета. Её измеряют тихим «спасибо» — и искренностью, для которой слова уже не нужны.

Но дело не только в конкретном приёме и не в одном депутате. Проблема в том, что сама система получения помощи для «маленького человека» остаётся слишком сложной и точечной.

По данным доклада Адвокатской палаты Севастополя, в 2025 году в государственной системе бесплатной юридической помощи участвовали всего 10 адвокатов. Они оказали помощь 150 гражданам — при том, что только за март 2026 года в правительство города поступило 921 обращение от 1459 человек. Департамент труда и соцзащиты выдал 518 направлений на бесплатную юридическую помощь, из них 333 — участникам СВО и их семьям. Но чтобы получить это направление, нужно знать о его существовании, собрать документы и попасть в категорию льготников. Многие — не знают.

Нотариусы Севастополя проводят выездные приёмы в муниципалитетах раз в два месяца. Это важная, но редкая сеть. Личный приём депутата в такой ситуации становится не «пиаром», а одной из немногих точек входа, где человека не отправляют по кругу, а садятся и разбираются. И это — не про конкретную фамилию. Это про то, что таких точек входа должно быть больше, и они должны быть понятными.

Наталья Кирюхина — нотариус, и в этом смысле её приём был профессионально точным: наследство, имущество, семейные споры — это как раз то, где люди годами не могут найти «начало».

Но вопрос не в том, чтобы каждый депутат был нотариусом. Вопрос в том, чтобы помощь была доступной по умолчанию, а не по счастливому совпадению: пришёл человек на приём — и попал к тому, кто умеет слышать.

Пока таких совпадений мало, «спасибо» в конце приёма остаётся не оценкой работы конкретного парламентария, а индикатором того, насколько велик дефицит простого человеческого разговора — и насколько важно, чтобы этот дефицит перестал быть нормой.