Море как капитал: сколько на самом деле стоит Чёрное море для Севастополя?

По данным Азово-Черноморского территориального управления Росрыболовства, в 2025 году рыбаки Севастополя выловили 25,5 тысячи тонн биоресурсов — почти на 50% больше, чем годом ранее (17,11 тысячи тонн).

2026-й держит тот же темп: к началу сентября бассейн дал уже 21,5 тысячи тонн, из них 12,4 тысячи — хамса.

А на поддержку рыбной отрасли Севастополя в 2026 году всё равно понадобились бюджетные деньги: 82 млн рублей выделил городской бюджет и ещё свыше 146 млн рублей — федеральная субсидия рыболовным организациям и предприятиям аквакультуры. Получается парадокс: улов бьёт рекорды, а отрасль всё равно нуждается в поддержке.

Цифры выглядят как однозначно хорошая новость. Но за ними стоит вопрос, который обычно не задают: а кому, собственно, мы обязаны этим уловом? Рыба не берётся из ниоткуда. Она берётся из работающей экосистемы — той самой, в которую рыбак не вложил ни рубля, но с которой снимает готовый урожай каждый год.

И это только первая, самая заметная статья дохода. У моря их несколько, и большинство из них вообще не попадает в такие отчёты.

Для Севастополя море — настолько привычная часть жизни, что его экономическую ценность легко не замечать. Оно определяет облик города, привлекает туристов, обеспечивает работу предприятий, остаётся объектом научных исследований и одновременно служит источником биологических ресурсов.

Море можно рассматривать не только как пространство или природный ресурс, а как природный капитал — актив, который ежегодно создаёт определённые блага для общества и экономики. Причём часть этих благ имеет вполне понятную рыночную цену, а часть — нет.

Сколько стоит выловленная рыба, посчитать относительно просто — мы это только что сделали. Сложнее ответить на вопрос, сколько стоит сама морская экосистема, благодаря которой существует этот промысел. Ещё сложнее оценить экономический эффект научных исследований, сохранения биоразнообразия или привлекательности чистого моря для отдыхающих.

Именно здесь начинается разговор о настоящей цене Чёрного моря.

Море даёт больше, чем кажется. В экономике для подобных явлений используется понятие «экосистемные услуги». Речь идёт о пользе, которую человек получает от функционирующей экосистемы.

Для моря это не только рыба и другие биоресурсы. Экосистема обеспечивает производство биомассы, поддерживает пищевые цепи, участвует в круговороте веществ, формирует условия для рекреации и создаёт среду, в которой могут развиваться целые отрасли экономики.

Исследователи уже несколько десятилетий пытаются перевести подобные эффекты на язык экономики. При этом стоимость морских экосистем может рассчитываться разными способами: через рыночную стоимость продукции, расходы, которых удаётся избежать благодаря природным процессам, рекреационную ценность и другие показатели. Международные исследования показывают, что экономическая оценка морских экосистем постепенно становится инструментом принятия решений, хотя методики пока остаются сложными и неоднородными.

Для Севастополя такой подход особенно интересен. Здесь море фактически является частью городской экономики, науки и инфраструктуры одновременно.

Первый капитал — биологический

С цифр вылова мы начали не случайно: это самый очевидный морской ресурс — живые организмы. Рыба, моллюски, ракообразные, водоросли и другие представители морской биоты выступают непосредственно используемым ресурсом. Но экономика начинается задолго до того момента, когда рыба оказывается на прилавке.

Чтобы существовали промысловые виды, должна работать вся экосистема: планктон, донные сообщества, микроорганизмы, растительность, хищники и множество других организмов, которые человек зачастую вообще не замечает. Именно поэтому состояние отдельных видов невозможно полностью отделить от состояния среды.

Исследования Чёрного моря последних лет показывают, что его экосистема испытывает одновременно климатические и антропогенные воздействия. В научной литературе среди факторов, способных ограничивать формирование экосистемных услуг, называют эвтрофирование, биологические инвазии и изменения условий среды. Для Чёрного и Азовского морей особенно важен переход от охраны отдельных видов и территорий к пониманию того, как функционируют целые сообщества.

Иными словами, рекордные тонны, с которых мы начали, — это не заслуга одного только промыслового флота. Это результат работы планктона, кислородного режима, донных организмов и устойчивости пищевой цепи — то есть системы, за которую никто напрямую не платит.

Второй капитал — туристический

Для Севастополя море имеет ещё одну очевидную экономическую функцию — рекреационную. Человек приезжает не просто в город, расположенный на определённой географической широте. Одним из главных факторов привлекательности территории остаётся само морское побережье.

Здесь возникает интересная экономическая особенность: турист платит гостинице, ресторану, перевозчику, экскурсионной компании или другому бизнесу. Но часть привлекательности, за которую он фактически платит, создана не бизнесом. Её создала природа!

Морской пейзаж, возможность купаться, заниматься водными видами отдыха, наблюдать за природой — всё это можно рассматривать как разновидности экосистемных услуг. В международной практике рекреационная ценность морских и прибрежных экосистем уже давно является одним из направлений экономической оценки.

Получается парадокс: бизнес может зарабатывать на море, не будучи владельцем самого природного ресурса. И потому состояние этого ресурса становится экономическим фактором.

Третий капитал — научный

У Севастополя есть ещё одно преимущество, которое невозможно увидеть на туристической карте. Это научная инфраструктура, десятилетиями связанная с изучением Чёрного моря.

ФИЦ «Институт биологии южных морей имени А. О. Ковалевского РАН» проводит исследования морских экосистем, биологических ресурсов, климатических изменений и функционирования морских сообществ. В городе существует и целый набор научных направлений, связанных с морской биологией и экологическим мониторингом.

Причём научная ценность Чёрного моря не ограничивается академическим интересом.

Например, в Севастополе ведётся работа с коллекциями живых культур микроводорослей. Такие организмы интересны не только биологам: микроводоросли рассматриваются современной наукой как потенциальный источник различных биологически активных веществ и сырья для биотехнологических разработок. В коллекции ИнБЮМ представлены многочисленные штаммы, включая образцы, выделенные в Крыму. Это уже совершенно другой разговор о море.

Не только «что можно добыть из воды», но и что можно узнать, разработать и создать благодаря изучению морской природы.

Четвёртый капитал — знания

Есть ресурсы, которые невозможно погрузить на корабль и продать на бирже — например, данные. Температура воды, солёность, содержание кислорода, состояние донных сообществ, распространение организмов, изменение продуктивности — всё это научная информация.

Она нужна для прогнозирования состояния экосистем, оценки рисков, развития аквакультуры, экологического мониторинга и планирования хозяйственной деятельности. В этом смысле морская наука сама становится частью экономики природного капитала.

И здесь у Севастополя есть специфическая особенность: город одновременно является объектом исследования и местом концентрации исследовательских компетенций.

В 2026 году в Севастополе была опубликована работа, посвящённая непосредственно формированию экосистемных услуг Чёрного и Азовского морей. Авторы обращают внимание на то, что данных для полноценной количественной оценки пока недостаточно, а методики оценки экосистемных услуг нуждаются в дальнейшем развитии. Это важная оговорка.

Сегодня нельзя честно сказать: «Чёрное море стоит для Севастополя столько-то миллиардов рублей». Но можно сказать другое: экономическая стоимость существует, просто значительная её часть пока не посчитана.

А что происходит с капиталом, если он ухудшается? Вот здесь экологическая проблема превращается в экономическую. Если ухудшается состояние морской среды, последствия могут проявляться не сразу и не в одной отрасли.

Снижается биологическая продуктивность — возникают риски для ресурсного использования. Меняется состояние прибрежных экосистем — меняется привлекательность территории для отдыха. Растёт антропогенная нагрузка — увеличиваются расходы на мониторинг и восстановительные мероприятия. Изменяется климатический режим — меняются условия существования отдельных видов и функционирования пищевых цепей.

Современные исследования Чёрного моря фиксируют долгосрочные изменения его физических и биогеохимических характеристик. Исследование, опубликованное в 2026 году, отмечает признаки потепления и осолонения в различных слоях моря, а также пространственно неоднородные изменения кислородного режима и закисления.

Другая работа, анализировавшая изменения продуктивности глубоководной части Чёрного моря в период с 1953 по 2021 год, указывает на изменение условий первичной продукции и новый рост эвтрофирования в последнее десятилетие исследуемого периода. Это не означает автоматически, что завтра исчезнет какой-либо конкретный ресурс или отрасль. Но это означает, что морская система меняется — а вместе с ней меняется и тот природный капитал, от которого зависит человек.

Почему цену моря нельзя свести к цене рыбы

Самая распространённая ошибка — считать морским ресурсом только то, что можно добыть. Но экосистема производит гораздо больше.

Условная мидия имеет цену как товар. Но популяция моллюсков имеет ещё и экологическую функцию. Морская растительность может быть средой обитания для других организмов. Донные сообщества участвуют в переработке органического вещества. Разнообразие видов повышает устойчивость экосистемы к изменениям.

Именно поэтому экономисты и экологи всё чаще говорят не просто о ресурсах, а о потоках экосистемных услуг. Новейший обзор учёных ИнБЮМ предлагает рассматривать именно функциональную активность морских сообществ как основу для оценки таких услуг. Авторы отдельно отмечают необходимость перехода от охраны отдельных биотопов к управлению потоками экосистемных услуг на основе количественных показателей. Проще говоря, важно не только знать, сколько организмов живёт в море. Важно понимать, какую работу выполняет вся эта система для человека и экономики.

Можно ли однажды выставить Чёрному морю счёт? Теоретически — да. Практически — это очень сложная задача.

Экономическая оценка природного капитала не обязательно означает, что природе буквально назначается рыночная цена.

Смысл в другом: если решение об использовании территории приносит определённую экономическую выгоду, но одновременно уничтожает природную функцию, эту потерю тоже необходимо учитывать.

В международной практике уже существуют подходы, при которых для морских экосистем рассчитывают, например, стоимость рекреации, биологических ресурсов, так называемого «голубого углерода» и другие виды экологических выгод. Но даже для европейских морей исследователи отмечают нехватку пространственных данных и отсутствие полностью унифицированных методик.

Поэтому для Севастополя перспективным направлением могла бы стать не попытка немедленно назвать одну огромную цифру, а создание системы морского природного капитала города.

Что в неё могло бы войти?

Состояние биоресурсов. Рекреационная ценность побережья. Научная инфраструктура. Данные экологического мониторинга. Состояние ключевых морских сообществ. Экономика связанных с морем отраслей. И уже затем — оценка того, как изменение каждого показателя отражается на экономике.

Самый дорогой ресурс — тот, который перестают замечать. Море кажется бесплатным именно потому, что оно всегда было рядом. Но бесплатным оно не является.

За исследования платят учёным. За мониторинг — государству и организациям. За очистку и восстановление — обществу. Бизнес зарабатывает на привлекательности побережья. Туристы тратят деньги благодаря тому, что существует сама морская среда.

А экосистема каждый день продолжает выполнять свою работу, не выставляя человеку счёт. Возможно, именно поэтому разговор о море как о капитале нужен Севастополю не для того, чтобы превратить природу в очередной финансовый показатель.

Наоборот. Он нужен для того, чтобы научиться видеть стоимость того, что раньше считалось само собой разумеющимся.

Пока море чистое, богатое и живое, его экономическая ценность остаётся почти невидимой. Но если ресурс начинает разрушаться, его цена становится очевидной — только платить за неё приходится уже из совсем других бюджетов.

Для Севастополя вопрос будущего заключается не только в том, сколько можно получить от Чёрного моря. Возможно, гораздо важнее понять, сколько город готов инвестировать в то, чтобы этот капитал продолжал работать через десять, двадцать и пятьдесят лет.