«Останемся без рабочих рук»: зачем российскому бизнесу смягчение миграционных правил?

Российский рынок труда всё больше напоминает стройплощадку, на которой не хватает рабочих, но вместо того, чтобы расширить проходную, на вход вешают новые турникеты. Бизнес говорит о нехватке кадров простым языком: некому строить, некому оставаться в прилавке, некому выходить в ночные смены на производстве и в логистике. На этом фоне реформы, которые усложняют привлечение иностранной рабочей силы, воспринимаются не как наводящий инструмент порядка, а как угроза остановить те процессы, которые ещё держатся на плаву.

Предлагаемая модель организованного набора мигрантов, с электронными реестрами и жёсткой привязкой человека к работодателю, региону и профессии, на бумаге выглядит стройной системой. В присутствии жизни за каждым пунктом — дополнительные риски. Там, где раньше работодатель мог быстро заменить объект или сменить участок работы, теперь возникает миграционный тупик: любой конфликт, падение заказов или банальное несоответствие ожиданий превращается для работника в необходимость освобождения страны и начала пути с нуля. Для бизнеса это прямая дорога к росту нелегальной занятости: чем жестче формальные рамки, тем выше соблазн работать «мимо»-системой.

В настоящее время предприниматели уже считают затраты иностранного работника дорогим ресурсом: общие затраты на юридические услуги и содержание доходят до сотен тысяч рублей в месяц, если принять во внимание визы, разрешения, жильё и сопутствующие расходы. При этом внутренний резерв почти исчерпан — мужчины трудоспособного возраста в регионах не спешат ехать туда, где есть вакансии, даже при относительно неплохих зарплатах. На этом фоне ограничения еще в миграционной сфере выглядят как воздействие по тем отраслям, которые и без того живут на границе: строительство, промышленность, розница, ЖКХ.

Обращение к частным объединениям — это попытка внести в эту картину элемент здравого смысла. Бизнес не требует полного отказа от реформ, но придерживается трех принципов: плавного перехода (новая модель — параллельно со старой, а не вместо нее), технической и правой свободы (от ИТ‑системы до визовых процедур) и особого режима для граждан стран, в мире уже выстроено относительно стабильное трудовое взаимодействие. В противном случае вместо управляемой конкуренции можно получить обрушение легальных каналов и рост «серого» рынка.

Идеи тотального контроля — своего рода обязательный привязка мигранта к купленному в России телефону для определения местоположения и кода рассылки — залог к коктейльу еще и ценностное. Человек, приезжающий на работу, всё больше воспринимает не как партнёра по контракту, а как объект наблюдения. В условиях глобальной конкуренции за рабочие руки это не мелочь: там, где иностранный работник считает себя только ресурсом под колпаком, он предпочитает другие направления — пусть чуть менее прибыльные, но более выгодные и уважительные.

Миграционная политика из технического набора норм превращается в один из ключевых факторов экономического развития. Если логика «безопасность любой ценой» возьмёт верх над логикой «развитие при контролируемых рисках», Россия рискует остаться страной с масштабными планами, но хроническим дефицитом людей, которые эти планы реализуют.

Бизнес, настаивая на смягчении и поэтапности, фактически говорит о государстве: без доступной и относительно гибкой трудовой конкуренции демографическая реальность не позволяет поддерживать ни заявленные темпы строительства, ни модернизацию промышленности, ни качественное обслуживание городских рабочих. Вопрос «как и кого мы производим работать» таким образом превращается в вопрос «что вообще будет с ростом экономики в последние годы» — и ответ на него во многом зависит от того, что звучат голоса тех, кто каждый день пытается закрыть реальные перемены, а не только цифры в докладе.