Природные катастрофы наносят экономике ущерб военного масштаба: почему один год штормов разрушительнее четырех лет войны

По оценкам аналитической компании Verisk, средние ежегодные потери достигают примерно 450 миллиардов долларов, и это даже без учета исключительного скопления бедствий в один год.

Для сравнения: прямое разрушение активов Украины за четыре года войны к концу 2025 года превысило 195 миллиардов долларов, а полное восстановление потребует почти 588 миллиардов долларов. Один обычный год штормов, пожаров, наводнений и землетрясений способен уничтожить больше имущества, чем крупная война успевает разрушить за несколько лет.

Фактические потери уже приближаются к этой расчетной норме.

Одновременно города, порты, электростанции и жилые массивы продолжают расширяться в поймах рек, у побережий и на границе лесов. Землетрясения от климата не зависят, но каждый новый квартал, дорога или завод многократно увеличивают сумму, которую один тектонический толчок способен уничтожить.

Страховой рынок первым признает, что общество проигрывает этот математический расчет. По свежим данным, глобальный разрыв в страховании природных катастроф в 2026 году превысил 420 миллиардов долларов.

Яркие примеры этой диспропорции повсюду. Землетрясение в Мьянме в 2025 году разрушило активы на 12 миллиардов долларов, однако страховые выплаты не достигли и 100 миллионов долларов. Наводнения в Техасе принесли около 1,1 миллиарда долларов потерь, значительная часть которых легла непосредственно на владельцев недвижимости и государственный бюджет. Даже в Европейском союзе застрахована лишь четверть ущерба от климатических бедствий, а в некоторых отдельных странах этот показатель падает ниже 5 %.

Когда страховщик сокращает покрытие или полностью покидает регион, опасность перестает быть личной проблемой домовладельца. Без полиса банк гораздо хуже принимает недвижимость в залог. Ипотека дорожает. Стоимость дома необратимо падает, а бизнес откладывает любые долгосрочные вложения. Люди часто остаются на месте, и счет автоматически переходит муниципалитету и центральному правительству. Государство вынуждено оплачивать временное жилье, восстановление дорог, больниц и энергетической инфраструктуры, а затем заново отстраивает объекты в той же самой уязвимой зоне. Частная компания может просто отказаться от риска, но власть такой свободы почти не имеет.

Кредиторы закономерно требуют повышенную процентную ставку, а расходы на защиту начинают жестко конкурировать с финансированием медицины, образования и обычной инфраструктуры. Слабая защита увеличивает будущий ущерб, новый долг сокращает деньги на превентивные меры, и следующий удар встречает уже более уязвимый бюджет.

Полная стоимость природных бедствий намного выше, чем просто разбитые здания и затопленные улицы.

Мировые военные расходы в 2025 году достигли около 2,9 триллиона долларов. Эти суммы поразительно близки, хотя распределяются они принципиально по-разному. Армии получают ежегодное финансирование заранее и предсказуемо, тогда как защита от катастроф часто финансируется постфактум, уже после разрушения. Политик получает видимый электоральный результат от торжественного открытия восстановленного моста, тогда как укрепленная дамба приносит ему лишь событие, которое так и не произошло.

Массовый уход страховщиков превращает опасные территории в постоянное фискальное обязательство налогоплательщика, а восстановление прежней застройки лишь закрепляет будущие убытки. Катастрофы сокращают способность стран самостоятельно выбирать, куда направлять деньги, поскольку процесс восстановления поглощает все большую часть бюджета. Пока государства направляют больше средств на ликвидацию последствий, чем на предварительную защиту, ежегодный природный счет будет расти быстрее мировой экономики. Это война без перемирия и без конечной даты.