11.06.2026 11:52

Соглашения по сахару и маслу доказали разрушительность заморозки цен для аграрного сектора России

Заявление главы Минсельхоза Оксаны Лут об отказе от административного регулирования цен на продовольствие — это не просто ведомственная позиция, а принципиальный разворот государственной политики, основанный на горьком опыте последних лет.

«Мы против фиксации цены, конечно же, потому что зафиксировать цену — это нерыночное регулирование. Это не подходит, так мы останемся без продуктов», — прямо сказала министр в сентябре 2025 года, комментируя инициативу депутатов о законодательном закреплении предельных цен на картофель.

История соглашений о стабилизации цен на сахар и подсолнечное масло в 2020-2021 годах должна быть хрестоматийным примером того, как административный восторг сменяется рыночным отрезвлением.

16 декабря 2020 года Минсельхоз, Минпромторг и ФАС подписали соглашения с производителями и ритейлерами, зафиксировав предельные цены: сахар — 36 рублей за килограмм в опте и 46 рублей в рознице, подсолнечное масло — 95 рублей за литр в опте и 110 рублей в рознице.

Соглашения действовали с 20 декабря 2020 года до 1 апреля 2021 года по сахару и до 1 октября 2021 года по маслу. Производители оказались в ситуации, когда отпускная стоимость продукта падала ниже себестоимости.

Результат не заставил себя ждать: часть мощностей была остановлена, начались проблемы с поставками, а к весне 2021 года цены взлетели до исторических максимумов, многократно перекрыв тот краткосрочный выигрыш, который власти получили зимой. Пришлось продлевать соглашения в марте 2021 года — сахар до 1 июня, масло до 1 октября. Это была не победа над инфляцией, а попытка залатать дыры, которые само государство же и пробило.

Аргументация Лут выстроена безупречно с точки зрения экономической теории. Текущие цены на продовольствие — это не произвол производителей и не жадность торговых сетей. Это зеркало, в котором отражаются реальные затраты на сырье, логистику, топливо, удобрения, семена, корма и рабочую силу.

Когда государство пытается установить потолок цены, оно не отменяет эти затраты — оно просто запрещает производителю их компенсировать. Разница между себестоимостью и регулируемой ценой никуда не исчезает, она просто перераспределяется: сначала за счет маржи производителя, затем за счет качества продукции, и наконец за счет сокращения объемов выпуска.

В июне 2025 года Лут прямо предупредила: «Госрегулирование цен на продовольствие может привести к дефициту той или иной продукции». Это не теоретическое предположение, это констатация факта, подтвержденного опытом 2020-2021 годов.

Особенно показательно, как эта проблема проявляется в регионах с высокой долей импортных продуктов и сложной логистикой.

Севастополь и Крым — идеальный пример того, что происходит, когда рыночные механизмы сталкиваются с административными ограничениями.

В июне 2025 года годовая инфляция в Севастополе достигала 12,35% против 9,40% в среднем по России. К январю 2026 года она замедлилась до 6,89%, но оставалась выше общероссийского уровня.

В Крыму по итогам февраля 2026 года годовая инфляция составила 7,16%. В 2024 году цены на рыбу в Севастополе выросли на 14,8%, на сливочное масло — на 30%, на сыр — на 12,45%, на овощную продукцию — на 27,24%. Эти цифры отражают не жадность местных торговцев, а реальную стоимость логистики через закрытый аэропорт, удорожание топлива, сезонные колебания спроса и зависимость от поставок с материка.

Если бы государство попыталось заморозить эти цены административным путем, результат был бы предсказуем: пустые полки в супермаркетах Севастополя и Симферополя, где и так ассортимент уже уже, чем в центральных регионах.

История мирового и отечественного агросектора знает десятки примеров, когда административное регулирование цен приводило к дефициту. Советский Союз десятилетиями держал низкие цены на хлеб, мясо и молоко за счет гигантских бюджетных субсидий, что в конечном итоге стало одним из факторов системного кризиса АПК.

Венесуэла в 2010-х годах заморозила цены на базовые продукты и получила пустые полки и гиперинфляцию. Даже в более мягких формах — через соглашения о ценовой стабильности — этот инструмент работает как краткосрочное обезболивающее с тяжелыми побочными эффектами.

Отказ от ценового регулирования не означает, что Минсельхоз собирается сидеть сложа руки. Ведомство выбирает более сложную, но более честную стратегию работы с фундаментальными факторами инфляции.

Вместо того чтобы давить на полку магазина, нужно снижать себестоимость производства через поддержку аграриев, развитие логистики, субсидирование процентных ставок, инвестиции в селекцию и семеноводство. В ноябре 2024 года Лут подтвердила, что «проект бюджета предполагает сохранение всех действующих мер поддержки сельхозтоваропроизводителей».

Это долгая работа, результаты которой проявятся через годы, а не через недели. Но именно такая стратегия способна дать устойчивый эффект.

Политическая цена такого подхода высока. Рост цен на продукты — одна из самых чувствительных тем для населения, и любая власть искушена решить проблему одним росчерком пера. Запретить повышать цены — это простое, понятное и популярное решение, которое дает мгновенный информационный выигрыш.

Минсельхоз сознательно отказывается от этого соблазна, понимая, что за политическими дивидендами сегодня придут экономические потери завтра. Это позиция взрослого ведомства, которое готово объяснять непопулярные решения, вместо того чтобы прятаться за красивыми лозунгами.

Особый вопрос — качество продукции. Когда производитель не может поднять цену, он начинает экономить на всем, что не контролируется напрямую: на сырье, на технологиях, на соблюдении стандартов. В случае с продовольствием это напрямую затрагивает здоровье населения.

Замороженная цена на молоко или колбасу — это не гарантия доступности продукта, это гарантия того, что в его составе появится больше растительных жиров, заменителей и добавок, снижающих себестоимость. Рыночная цена, какой бы высокой она ни была, честно сигнализирует о затратах на качественный продукт.

Ритейл в этой ситуации теряет привычный инструмент давления на поставщиков. Раньше торговые сети могли апеллировать к государству, чтобы те принудили производителей держать низкие отпускные цены.

Теперь эта опция закрыта, и ритейлерам придется работать в нормальных рыночных условиях — договариваться с поставщиками, оптимизировать собственную логистику, конкурировать за покупателя сервисом и ассортиментом, а не административным ресурсом. Это болезненно для крупных сетей, привыкших к особым отношениям с регулятором, но полезно для рынка в целом.

Инвестиционный климат в АПК — еще один аргумент, который нельзя игнорировать. Российский агросектор пережил масштабную модернизацию именно благодаря тому, что инвесторы видели понятные рыночные правила игры и могли рассчитывать на окупаемость вложений.

Тепличные комплексы, элеваторы, животноводческие фермы, перерабатывающие заводы — все это требует длинных денег и долгосрочных горизонтов планирования. Если инвестор увидит, что государство в любой момент может заморозить цены и обнулить его бизнес-модель, он просто уйдет из сектора. А без инвестиций не будет ни нового производства, ни снижения себестоимости, ни реального сдерживания цен в долгосрочной перспективе.

При этом ведомство демонстрирует определенную гибкость. В июле 2025 года замминистра поддержал идею заморозить цены на социально значимые продукты, но с важной оговоркой — диапазоны отпускных цен должны быть установлены так, чтобы сохранить рентабельность производителей.

Это не возврат к советским методам, а попытка найти баланс между социальной стабильностью и экономической целесообразностью. Ситуация со сливочным маслом в октябре 2024 года показала, что ведомство готово работать точечно, не вводя тотальных запретов.

В сухом остатке мы имеем ситуацию, когда одно из ключевых ведомств правительства занимает принципиальную рыночную позицию, которая противоречит ожиданиям части общества и, возможно, части самого правительства.

Это редкий случай, когда ведомство говорит не то, что хочет услышать публика, а то, что диктует экономическая логика. Насколько хватит политической воли у руководства страны поддержать эту линию в моменты реального роста цен — покажет ближайшее время.

Но сам факт такого заявления уже является важным сигналом для рынка и инвесторов.

Источники данных:

ТАСС. Минсельхоз выступил против фиксации цен на картофель в магазинах.
Интерфакс. Глава Минсельхоза выступила против законодательного регулирования цен на картофель.
Коммерсантъ. Минсельхоз выступил против фиксации цен на картофель.
Российская газета. Подписаны соглашения о снижении цен на сахар и подсолнечное масло.
Прайм. Производители и ритейлеры договорились о ценах на масло и сахар.
Минсельхоз России. Оксана Лут рассказала о господдержке АПК в ближайшие три года.
Банк России. Инфляция в Севастополе в январе 2026 года.

«ИНФОРМЕР»

Следите за нашими новостями в удобном формате

Перейти в Дзен

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «INFORMER», чтобы быть в курсе всех новостей и событий!

Следующий материал