Цифровой «штиль» и рваный бизнес: ЦБ хоронит инфляцию, а россияне живут в режиме скрытой тревоги

Россия, судя по статистике, вкатилась в состояние, которое ЦБ описывает как «инфляционный штиль». Росстат и Центробанк в очередной раз пишут про минимальный рост цен в апреле. На практике такая картина выглядит иначе. Жителю, который смотрит на супермаркет, аптеку, услуги, ЖКХ и медицину, «тихий» рост цен в статистике совсем не воспринимается как «успокоение».

В продовольственной группе основной вклад в снижение роста дают овощи — они резко подешевели, затягивая вниз средний индекс, тогда как хлеб, мясо, молочная продукция, яйца, рыба продолжают расти или держаться на уровне, заметно выше «докризисной нормы».

Для семьи, которая ежемесячно тратится на продукты, медицину, образование и бытовые услуги, такой «штиль» выглядит как набор точечных ударов, а не единый ровный спуск.

Инфляция, по сути, ушла в «тени»: базовые и исключённые волатильные составляющие — это больше про расчёты, а не про жизнь. Бытовые услуги, медицина, транспорт, часть услуг сферы досуга и образования всё равно идут впереди, с отрывом от докризисных темпов. В этом смысле «норма» ЦБ выглядит как внутренний цель, а не как реальный уровень комфорта для потребителя.

Параллельно с «успокаивающейся» инфляцией корпоративное кредитование в России выбирается из очень долгой паузы. В апреле рублёвое корпоративное кредитование выросло на 2,02% м/м — это максимальный рост с октября 2025 года и один из самых сильных показателей за несколько лет. Для бизнеса, который почти два года жил в режиме сдерживаемого роста кредитов, такой рывок выглядит как пробуждение.

Рост, конечно, ещё не массовое «торжество», но он уже структурно заметен: впереди идёт не весь сектор, а в основном нефинансовые компании. Их задолженность, по сравнению с началом 2022‑го, выросла заметно, а в апреле и за последние месяцы продолжает аккуратно, но устойчиво прибавлять. Это не бег трусцой, а больше ускоренный шаг, но в российских условиях, привычных к рывкам и обвалам, даже такое выглядит как плюс.

Индивидуальные предприниматели и финансовые организации ведут себя в это время по‑другому. ИП, у которых в течение почти полутора лет кредитный рынок проседал, наконец‑то замедляют падение, а в отдельные месяцы ту же динамику меняют на осторожный рост. Это не мощный рывок, но и не продолжение медленного сжигания, а скорее точка, где сальдо перестаёт уходить в минус.

Такая комбинация «тихой» инфляции и «тихого», но реального роста корпоративного кредитования в фоне бюджетного импульса и усиленного финансирования государственных проектов привела к ускорению роста денежной массы. Для макроэкономики это выглядит как попытка перелить часть «деньги в экономику» через корпорации и бюджет, а не только через прямое кредитование населения.

Но когда переходишь на уровень физических лиц, картина резко контрастирует. Совокупное кредитование населения растёт медленно, а в отдельных сегментах — падает.

Потребительское необеспеченное кредитование продолжает снижаться, автокредитование только осторожно возвращается после периода консолидации, а реальный рост на рынке обеспечивает почти исключительно ипотека, и в основном — в её льготной модификации.

Ипотека, благодаря госпрограммам, наращивает объёмы так, что компенсирует падение всех остальных форм розничного кредитования. Без льготной ипотеки, по данным, розничный рынок выглядел бы куда более негативным. Это означает, что домашние финансы россиян опираются не на свободный кредитный доступ, а на целевые программы, которые и создает, и поддерживает государство.

Итог выглядит так:

— потребительская инфляция формально укладывается в «норму», но фактически остаётся плотно распределённой по чувствительным для семьи статьям;

— корпоративный сектор наконец‑то начинает наращивать кредитный портфель, что может говорить о вялом, но реальном оживлении инвестактивности;

— малый бизнес и ИП лишь останавливают «кровотечение» по кредитам, не переходя в полноценный рост;

— розничный рынок держится на льготных ипотечных программах, а не на здоровом потребкредите и автокредите.

Для российской экономики это состояние находиться «между»: не кризис, но и не расцвет. Это режим «среднего стихания» — инфляция спокойна, а жизнь всё равно напряжённая, корпорации шевелятся, а мелкий бизнес ещё пытается встать на ноги, а потребитель держится за льготные ипотечные субсидии, потому что без них кредитный рынок был бы гораздо более жёстким.

Такая картина — не про «победу над инфляцией», а про компромисс между статистикой ЦБ, бюджетным импульсом и реальным чувством тревоги на уровне семей, салонов, мастерских и мелких фирм. В этом смысле Россия сегодня живёт в мире, где цифры могут быть спокойными, а руки — дрожать в ожидании следующего рывка, а не следующего роста.