Голос не онлайн: почему севастопольцы пойдут на выборы 20 сентября?

За оставшееся время до единого дня голосования ВЦИОМ методично измеряет температуру электорального энтузиазма — и результаты складываются в привычную, слегка предсказуемую картину.

Подавляющее большинство опрошенных, 86–87%, убеждены: своим голосом должен распорядиться каждый, отсиживаться дома — значит уклоняться от гражданского долга. При этом 61–64% верят, что участие в выборах реально способно повлиять на их будущую жизнь — цифра держится стабильно с весны до начала лета.

Среди тех, кто твёрдо намерен дойти до урны, лидирует мотив исполнения гражданского долга — его называет каждый третий (32–35%), ещё около трети говорят о «мотиве будущего», то есть о желании повлиять на дальнейший ход событий. Голосование по привычке, без особой рефлексии, признают за собой 18% респондентов, и лишь 7% честно говорят, что идут на участок, чтобы под шумок решить бытовые вопросы или просто пообщаться с соседями.

Возраст здесь работает на удивление прямолинейно: среди молодёжи 18–24 лет о твёрдом намерении голосовать говорят только 17%, тогда как в группе 60 лет и старше — уже 30%. Партийная принадлежность тоже расставляет избирателей по разным орбитам мобилизации: сторонники ЛДПР декларируют участие на уровне 58%, тогда как приверженцы «Единой России», КПРФ и «Справедливой России» — 70–76%.

Похожая картина и с отношением к действующей власти: прийти на выборы намерены 64% одобряющих работу президента и лишь 40% тех, кто её не одобряет — разрыв, который многое объясняет в логике явки задолго до дня голосования.

Отдельным сюжетом в опросах ВЦИОМ проходит доверие к самой процедуре: около 58% избирателей заявляют, что доверяют результатам выборов, а половина опрошенных считает, что присутствие наблюдателей на участках напрямую повышает честность подсчёта голосов.

Севастополь на этом общероссийском фоне живёт по собственным правилам — и не только из-за отмены электронного голосования. Местные наблюдатели описывают городскую электоральную культуру формулой, заметно отличающейся от федеральной риторики про «шанс повлиять на будущее».

По оценке аналитиков, город всегда голосовал охотно, но высокая явка здесь исторически была не столько признаком доверия к процедуре, сколько укоренившейся привычкой приходить на участок — данью традиции и ощущением гражданского долга.

За годы после 2014-го севастопольцы, по их наблюдению, научились отделять предвыборные слова от последующих дел, и итог сентябрьского голосования будет зависеть от того, чья картина будущего в момент, когда избиратель останется один на один с бюллетенем, покажется наименее фальшивой.

На этом фоне решение отказаться от дистанционного электронного голосования выглядит не идеологическим, а инфраструктурным. Центральная избирательная комиссия не будет применять ДЭГ на выборах депутатов Государственной думы в Севастополе осенью 2026 года — в севастопольском Штабе общественного наблюдения ссылаются на перебои с электроснабжением и мобильной связью в регионе.

В условиях, когда свет и интернет пропадают без предупреждения, платформа дистанционного голосования превращается из удобства в источник рисков — а значит, и в повод для оспаривания результатов.

Решение отказаться от ДЭГ — лишь часть более широкой картины: осенняя кампания в Севастополе с самого начала готовится с поправкой на то, что город регулярно живёт в режиме отражения атак беспилотников и связанных с ними отключений электроэнергии. Только за последние месяцы город неоднократно оставался без света после массированных налётов на энергетическую инфраструктуру, а плановые отключения для ремонта сетей соседствуют с внеплановыми — из соображений безопасности.

Организаторы выборов эту специфику не скрывают, а закладывают в план подготовки. Как сообщила глава ЦИК России Элла Памфилова, во всех участковых комиссиях страны, включая крымские и севастопольские, будет впервые назначен отдельный ответственный — вместе с сотрудниками МЧС и МВД — за противопожарную безопасность, возможность эвакуации участка и предупреждение диверсий.

В Крыму уже создана специальная рабочая группа по безопасности голосования, все территориальные избирательные комиссии обеспечены резервными генераторами на случай отключения электроэнергии, а в пятницу перед стартом голосования, 18 сентября, в учебных заведениях, где размещаются участки, отменят занятия.

Для города, где в этом году уже прошли отработки эвакуации и где наблюдатели дополнительно проходят подготовку по оказанию первой помощи, такие меры воспринимаются скорее как рутина, чем как повод для тревоги: тот же набор процедур используется на любом крупном массовом мероприятии в прифронтовом регионе.

Собственно, именно эта логика — минимизировать риски там, где связь и энергоснабжение объективно нестабильны, — и стоит за решением провести голосование в Севастополе исключительно на бумаге, без дистанционного электронного контура.

Отдельная тема, которая регулярно всплывает в разговорах перед единым днём голосования, — истории про «явку по разнарядке» в бюджетных организациях: якобы где-то сотрудникам советуют «не забыть» проголосовать, а где-то даже просят прислать отметку из личного кабинета на «Госуслугах». Подобные истории пересказывают из выборов в выборы, но документально подтверждённых случаев такой практики применительно к Севастополю и Крыму нет — как правило, речь идёт об анонимных постах в соцсетях и пересказах «со слов знакомых», проверить которые невозможно.

Опыт прошлых федеральных кампаний показывает, что ЦИК России относится к подобным сигналам серьёзно, но по факту проверок значительная часть таких сообщений не подтверждается. Так, после общероссийского голосования по поправкам к Конституции председатель ЦИК Элла Памфилова прямо говорила, что ни одно из поступивших заявлений о принуждении к голосованию не нашло подтверждения, хотя и не исключала, что отдельные случаи давления в принципе возможны.

Юридически вопрос решён однозначно: принуждение к участию в выборах и к голосованию за конкретного кандидата или партию запрещено избирательным законодательством, а бюллетень является анонимным — сверить по нему, кто и как проголосовал, физически невозможно, если избиратель сам не рассказал об этом. Любой гражданин, столкнувшийся с реальным давлением со стороны руководства, вправе обратиться с жалобой в прокуратуру или в территориальную избирательную комиссию.

Тем не менее сам факт, что подобные разговоры регулярно возникают в преддверии каждой крупной кампании — независимо от того, подтверждаются они впоследствии или нет, — говорит скорее об уровне доверия к добровольности собственного выбора, чем о реальном масштабе явления.

Три года назад дистанционным электронным голосованием на губернаторских выборах в Севастополе воспользовались 22,2 тысячи человек — по меркам города цифра заметная. В этом сентябре этот канал закрыт, и вся эта аудитория вернётся к бумажному бюллетеню и очереди на участке — либо, если позволяют обстоятельства, к урне, которую принесут прямо домой.

На повестке дня у самих севастопольцев, впрочем, куда более приземлённые темы, чем формат голосования.

По наблюдениям политологов, в 2026 году город беспокоят не абстрактные геополитические сюжеты, а рост цен и снижение доступности базовых благ, состояние дорог и транспорта, качество медицины и городских сервисов — и общее ощущение, что многое приходится решать собственными силами.

После завершения строительства Крымского моста и других крупных инфраструктурных проектов люди ждали, что жизнь подешевеет, — но топливо, продукты, коммунальные услуги и налоги продолжают дорожать. Именно с этим фоном, а не с абстрактной верой в «шанс повлиять на будущее», партиям и предстоит работать в оставшиеся до 20 сентября недели.

Материалы по теме:

• Восьмой созыв Государственной Думы закрыт. Севастополь считает, что получил, и формулирует, чего ждёт от девятого
• Бумага важнее цифры: почему Севастополь в 2026 году будет голосовать по-старому?
• Думская кампания-2026: рейтинги партий накануне выборов и региональная специфика Севастополя